Бундори - Лора Джо Роулэнд

— С вами все хорошо? — спросил Хирата. — Куда вы направляетесь?

Сано пришпорил коня, чтобы оторваться от досина.

— Просто решил проехаться, подышать свежим воздухом. Хочу побыть один.

— Я поеду с вами, — почуял неладное Хирата. Обласканный Сано, утвердившийся в новом статусе, он в заботах о здоровье хозяина посмел ослушаться приказа.

Слишком усталый и разбитый, чтобы спорить, Сано позволил ему ехать за собой. Они двинулись на север, туда, где арест Тюго разорвал цепочку убийств, а буря, сопровождавшая драму, прекратила пожары и беспорядки. Сано увидел, что пострадавшие районы уже отстроены. Будто охотник за бундори никогда и не крался по городу.

Сано спешился у маленькой кумирни.

— Подождите здесь, — сказал Хирате.

Пройдя в ворота, он пересек небольшой двор и через другие ворота вышел на кладбище. Вишневые деревья уже вовсю зеленели листвой. На тропинках коричневая россыпь сухих, опавших цветов перемешивалась с гравием. Воздух насыщало благоухание плодородия. Однако Сано беспокоила неизбежность осеннего увядания. Гул храмовых колоколов, пение монахов и цоканье деревянных подошв паломников казались приглушенными, далекими: эхо мира живых в царстве смерти.

Сано опустился на колени перед квадратной, поставленной вертикально плитой с загнутой по краям, как у пагоды, крышей. В полом основании надгробия хранилась урна с пеплом отца. Повсюду виднелись следы частых посещений его и матери: цветы, сосуд с сакэ и чаша с сухими фруктами для того, чтобы подкормить дух отца, молитвы, вырезанные на деревянных дощечках. Но даже здесь Сано не чувствовал присутствия отца. В отчаянии он воскликнул:

— Ото-сан! Я сделал то, о чем вы просили. — Голос задрожал от усилий не зарыдать, но Сано не обратил на это внимания, тут его никто не мог услышать. — Почему для счастья мне мало осознания выполненного долга?

По гравию захрустели шаги. Сано вскочил на ноги.

— Кто вы? Что вам здесь нужно?

Незнакомец посмотрел на Сано с печальной улыбкой.

— Ты не узнаешь меня, Исиро?

И Сано узнал. Голос — по-молодому зычный, а не старчески сиплый; тело — сильное, а не истощенное болезнями; дух — гордый, а не сломленный жизненными невзгодами. Лицо родное каждой черточкой.

— Ото-сан! — Сано склонился в благоговейном поклоне. — Я так часто молил, чтобы вы пришли. Но до сих пор вы никогда не появлялись. Почему?

Теплое крепкое объятие выпрямило Сано. Одинакового роста, они встали глаза в глаза, и Сано увидел настойчивую терпеливость, которую помнил с детства.

— Сын мой, я никогда не покидал тебя. Разве я не говорю с тобой посредством заповедей, которые ты усвоил у меня? Разве я не живу в твоих мыслях? Разве в тебе не течет моя кровь?

Они пошли между могилами. Сано рассказал отцу об успешном расследовании, о потере, опустошившей душу.

— Ото-сан, что мне делать?

— Твои трудности — это то, что неизбежно встречается на пути у каждого самурая, Исиро. Преодоление их — способ понять, что правильно, а что нет, что есть добро, а что — зло.

— А как самураю отличить добро от зла? — неуверенно спросил Сано у отца, который казался ровесником.

Укоризненный взгляд ответил Сано, что он упустил суть, как часто бывало в детстве во время уроков.

— Тебе следовало спросить, как самурай заставляет себя идти по пути добра, а не зла. Сначала самурай действует правильно из-за чувства стыда. Потом хорошие поступки входят у него в привычку. Поступая по совести и чести, самурай находит удовлетворение в сознании, что исполняет свое предназначение, что усвоил самую трудную часть бусидо.

Они подошли к воротам кладбища.

— Здесь мы расстанемся, сын мой. Но знай: я всегда с тобой.

— Ото-сан! — Сано коснулся отца. — Не уходите!

Рука повисла в воздухе.

— Сёсакан-сама?

Сано увидел Хирату, стоящего в открытых воротах.

— Простите, что потревожил вас, — проговорил Хирата с прежней неуверенностью в голосе. — Но вас так долго не было, и я начал беспокоиться…

— Со мной все в порядке, — солгал Сано. Должно быть, сочетание хмеля, усталости и сыновней любви породило видение. Но сон наяву закончился, и теперь Сано чувствовал себя более одиноким, чем раньше. — Пошли.

Они сели на коней.

Призрак возник в тот момент, когда отец был особенно необходим Сано. Встреча не уняла душевную боль, но дала прозрение. Сано увидел сходство между своим обетом, данным отцу и повелителю, и обетом Тюго Гишина, данным генералу Фудзиваре и Оде Нобунаге. Оба они поклялись поступать правильно, следовать бусидо. Но Тюго путь воина привел к преступлениям, а Сано — к углубленному пониманию того, что значит быть самураем. Это понимание и есть бундори Сано, его военный трофей. Несмотря на страдания, Сано получил удовлетворение от того, что действовал по чести и совести. Он будет и впредь поступать так же, потому что иначе не может. Правильное поведение принесет ему счастье.

Когда-нибудь.

— Куда теперь, сёсакан-сама?

Сано вздохнул:

— В замок.

И пусть сердце вечно болит об Аои, а мысли мечутся по суше и воде в поисках ее. Нужно искать счастье в работе, в браке и в верной службе повелителю.

«Когда-нибудь» начинается сегодня.