Игра на выживание - Патриция Хайсмит

— Ладно. Мы согласны. Спасибо за заботу, — сказал Теодор.

— Отель вполне приличный, окна выходят на залив. Так что потрясающий вид днем и ночью гарантирован. А после того, как вы устроитесь на новом месте и приведете себя в порядок, я приглашаю вас на ужин! Если не возражаете, я позвоню… — Он замолчал на полуслове, глядя в сторону тротуара.

К ним спешила Изабель Идальго.

Теодор и Рамон вскочили из-за стола.

— А я вас повсюду ищу! — сказала она, обводя всю их компанию взволнованным взглядом. — Иносенса сказала мне, что вы здесь, — пояснила она, обращаясь к Теодору.

— Присаживайся, Изабель! — предложил Теодор, придвигая ей свой стул.

Она села за стол и взглянула на Саусаса.

— Он здесь. Я приехала с ним ещё вчера… ведь, в конце концов, я его жена, — сказала она, горделиво взглянув на Теодора и Рамона. — Он сейчас в нашем номере, в отеле. И хочет сдаться. — Она опустила плечи, словно эти слова забрали у неё последние силы.

— Чтобы сдаться? Так значит, это правда? — спросил Теодор, пораженный её словами, как если бы раньше в его душу не закрадывалось ни малейшего подозрения.

Изабель кивнула. Вид у неё был довольно жалки.

Теодор придвинул свободный стул и тяжело опустился на него.

— Сеньора, вы правильно сделали, что пришли. — Саусас успокаивающе коснулся её руки, но у него было время бросить торжествующий взгляд на Теодора. — В каком он отеле?

— Он просил меня рассказать вам все… как он изрезал её ножом, чтобы представить дело так, как будто это орудовал маньяк. Сначала он ударил её, а потом испугался, потому что ему показалось, что она мертва. Это все, что он рассказал мне, — тихо проговорила Изабель, тупо глядя в стол перед собой. — Он сказал, что взял нож из кухни… а потом, когда уходил, выбросил его где-то на улице. Он ещё тогда вспомнил про кашне, но побоялся возвращаться.

— Речь об этом кашне, сеньора? — спросил Саусас, протягивая руку Теодору.

Теодор вынул кашне из кармана пиджака и передал его Саусасу.

Изабель лишь мельком взглянула на него и кивнула.

— Да, это то самое кашне, которое я подарила ему на новый год. Я вспомнила… действительно вспомнила о нем, когда вы начали расспрашивать меня, но не была уверена… О, Тео! — Ее рука скользнула по столу к его руке и остановилась.

Теодор погладил её по руке, и его сердце разрывалось от жалости. Он разглядывал тонкие линии голубых сосудов, просвечивавший сквозь тонкую кожу на тыльной стороне её ладони. В следующий её рука выскользнула из-под его ладони и метнулась обратно, чтобы поправить растрепавшиеся волосы.

— Ведь это все, что вы хотели услышать, да? А теперь просто идите и арестуйте его, — сказала Изабель Саусасу. — Он хочет, чтобы вы пришли.

— Обязательно пойду, непременно, — отозвался Саусас. — Итак, в какой стороне находится ваш отель, и как он называется?

— Отель «Квинта-Антония»… небольшой такой, как выйдете отсюда, так сразу налево. Пройдете, может быть, улицы три… или пять. Но это недалеко, — дрогнувшим голосом проговорила Изабель. — Тео, ну как он мог такое натворить? Как мог обойтись так с тобой, с Рамоном, со всеми нами? Он сказал, что любил её, и все же сделал… это.

Теодор вспомнил, как обычно Карлос помогал Лелии надевать пальто, и то, как они с Рамоном как-то раз в шутку сказали, что она явно неравнодушна к Карлосу, на что Лелия ответила: «Никогда в жизни», или что-то ещё в этом роде. Тогда же в его присутствии Лелия заверила Рамона, что насчет Карлоса он может не волноваться. И в самом деле, волноваться было решительно не о чем — кроме того, что в конце концов Карлос все же убил её.

— Изабель, сегодня тебе лучше переночевать у нас, в нашем отеле, — сказал Теодор. — Там ты, по крайней мере, сможешь отдохнуть.

Бледный и притихший Рамон встал из-за стола вместе с Саусасом.

— Вы тоже желаете пойти? — поинтересовался Саусас.

Рамон заколебался.

— Нет. Вряд ли. Боюсь, если он попадется мне на глаза, то я могу его просто убить.

Саусас улыбнулся Теодору.

— Тогда, может быть, сеньор, дождетесь меня здесь? Думаю, если он действительно настроен сотрудничать со следствием, то я вернусь уже минут через десять.

Теодор проводил Саусаса до выхода, не желая расставаться с ним вот так, не сказав больше ничего, хотя, с другой стороны, он понятия не имел, что ещё тут можно сказать, и кто должен это говорить: он сам или все-таки Саусас.

Остановившись на тротуаре, Саусас поднял руку, рассчитывая остановить проезжающее такси, которое, однако, как ни в чем не бывало проехало мимо.

— Должен вам сказать, сеньор Шибельхут, вы поступили очень смело, поверив в невиновность своего друга, сеньора Отеро. Некоторые посчитали, что со стороны полиции было очень глупо не ухватиться за человека, который сам признался в том, что это он зарезал женщину. Однако, нам было известно то, чего не знали вы. При вскрытии выяснилось, что смерть сеньориты Бельестерос наступила в результате сильного удара по голове. Мы полагаем, что она ударилась головой — очень сильно — о спинку своей кровати… А, вот и такси. Удары ножом последовали позже, и у нас на этот счет тоже были свои предположения. Что ж, они полностью подтвердились! — Радостно улыбнувшись, он открыл дверцу машины. — До скорой встречи, сеньор! Adios!

На обратном пути к ресторану воображение Теодора нарисовало ужасную картину — как Лелия падает навзничь на кровать, куда её бросил Карлос Идальго, который никак не мог смириться с отказом. Остановив официанта, он попросил принести ещё горячего чаю и поставить дополнительную чашку. Рамон и Изабель были увлечены разговором: Рамон сидел, опершись о стол и чуть подавшись вперед, а Изабель, похоже, удалось взять себя в руки, и теперь вид у неё был не такой удрученный. Теодор тихо сел за стол.

Рамон взглянул на него и сказал:

— Если бы сейчас сюда вошел Карлос, то я, наверное, свернул бы ему шею, и никто не смог бы остановить меня, даже пули.

Однако, Теодор в этом не был уверен. У Рамона больше не было сил мстить, ибо он растратил их почти без остатка, направив сначала против себя самого, а затем обрушив свой гнев на Сальвадора Инфанте. Теодору казалось, что в тот момент сам он куда больше, нежели Рамон, ненавидит Карлоса, однако прекрасно понимая, что и это чувство, как и большинство страстей, рано или поздно пройдет, он остался сидеть за столом, в то время, как Саусас отправился арестовывать Карлоса.

— Не думай об этом. Не выдумывай того, чего ты не делал. Не надо, Рамон.

Он взглянул на Изабель.

Ее бледные губы тронула странная, загадочная улыбка, словно в этот момент одолевавшие её чувства и эмоции отступили на второй план, и измученный рассудок наслаждался короткими мгновениями покоя.

— Это как игра, в которой никто не побеждает, не так ли, Тео? — проговорил Рамон. — Никто ничего не выиграл: ни ты, ни я, ни Карлос, ни Сальвадор Инфанте… только Саусас. Только полиция.