Памятка убийцы - Алексей Викторович Макеев

– Мама не сможет приехать. Ее нет. Давай посидим здесь ночь. И попросим маму не забирать нашего Кольку с собой.

– Куда забирать?

– Я не знаю. – Отец обнял его. – Бывают путешествия, про которые не писал Жюль Верн.

С Олегом впервые кто-то говорил так серьезно.

– Мне сказали, что Коля без сознания. Это значит где?

– Ну, – отец задумался, – пока спит, он с мамой, наверное…

– Я тоже хочу быть с мамой. Она меня любит.

– Я понимаю. Но, если вы с Колей уснете, я останусь один ночью. Это же один-ночество. И поверь: я тоже тебя люблю.

Придя в себя в кабинете Папки, он услышал успокаивающий, похожий на дробь дождя по подоконнику стук клавиш.

– Пей чай – и поехали, – пробурчала она себе под нос, не поднимая от клавиатуры головы. – Я, похоже, нашла, где они живут.

– Лиза. – Он положил руку на грудь, которая казалась деревянной. – Я не могу дышать. Не поеду.

Она подъехала к низкому столику, перед которым он сидел, на своем кислотно-синем геймерском кресле, привезя железную коробку с иллюстрацией к сказке «Иван-царевич и серый волк». Чая в ней давно не было, но рачительные айтишники приспособили красивую шкатулку под рафинад.

– Тогда положи много сахара, от души, и пей маленькими глотками. В перерывах дыши глубже. Паническая атака до приезда группы захвата сдастся.

Лиза подмигнула и достала из кожаного рюкзака для ноутбука пакет шоколадных конфет «Мишка на Севере».

– Поступи по-взрослому. Заешь стресс.

Олег благодарно кивнул и обвел глазами пустой кабинет.

– Слушай, почему никто не видел моего нравственного падения?

– Во-первых, всем на тебя пофиг.

– Спасибо!

– Во-вторых, всем на всех пофиг.

– А все-таки?

– Коллеги ушли в суши-бар отмечать день рождения девушки, которая занимается кражей личных данных.

– Слава богу!

– Ты реально радуешься, что у меня нет друзей?

– А коллектив точно тебя не принимает? – уточнил Олег, почувствовав себя чуть лучше.

– Ну, просто коллектив молодой и дружный, а я нет. И потом, они смотрят на меня как на Тьюринга.

– Гения математики? Создателя первого компьютера? И ты недовольна? Начинаю их понимать…

– Нет. Они смотрят на меня как на человека, от которого в ответ на вопрос, голоден ли он, приятно услышать «нет».

– Может, стоит запомнить их имена, а не айтишные навыки?

– Наш разговор мне нравился больше, когда он развивался в русле «у тебя проблема, а я тебя спасаю». Так что давай придерживаться изначального сценария, – предложила ему тогда Лиза. – Почему не расскажешь Лиле о своей проблеме?

– Чтобы моя девушка опять порекомендовала мне не завтракать тревожной массой? Спасибо, нет.

Лиза расхохоталась.

– То есть это правда смешная шутка? – тоскливо спросил Олег.

Она сочувственно посмотрела на него:

– Тебе честно? Очень!

– Я так и знал!

– Расскажи все Лиле как есть. Она поймет и найдет решение. Ее крутизна как медика, – Папка показала шоколадную конфету, знакомую обоим с детства, – это тяжелый федеральный бренд. О том, что она творит во время работы…

– Вот именно, – не позволил ей делиться подробностями Олег. – А я у нее на вскрытии был один раз. И каждую секунду боялся, что меня накроет.

– Так сходи еще! Кроме твоей девушки там будет только ее точная копия. Все свои!

– Как-нибудь.

– Если все тайное становится явным, то любое как-нибудь однажды наступит.

– Лучше дай мне еще конфету.

– А вот это по-нашему! Что мы говорим богу ЗОЖа?

– Не сегодня.

Лиза положила в рот кусок сахара:

– ЗОЖе упаси!

Вспомнив их дружный хохот в тот день, Олег с любопытством взглянул на дверь, за которой работали Береговы, и открыл переписку в «Телеграме» с Юдиным.

– Иду посмотреть, как наши девушки исследуют скелеты друзей, порубленных лодочным мотором во время рыбалки.

– Все лучше, чем этот табор. Шел бы он в небо.

– Хочешь, скажу Леле, что тебя насильно женят на дочери барона?

– Пытаются, между прочим. Я уже готов украсть коня, чтобы свалить отсюда, – ответил Юдин.

– Да ты уже мыслишь как местный! Эх, ромалэ!

– Кретин.

Олег отправил другу эмодзи с напряженной улыбкой и вошел к Береговым.

– Могу я понаблюдать за работой своей гениальной девушки?

Деловитость на лице Лили на секунду уступила место смущению.

– Конечно же. Заходи.

* * *

Сотрудники техотдела сразу откликнулись на просьбу Озеркина помочь в расследовании, и уже через час Глеб и Павел читали восстановленные публикации давно удаленного аккаунта fialki_mojrua, на который когда-то был подписан десяток пользователей «ЖЖ».

– Странная транслитерация для ника, – заметил Банин. – Сильно сомневаюсь, что пользователь fialki_morua на портале тоже был.

– Это языковая игра. Аффтар намекает нам, что знаком с самой известной новеллой Андре Моруа и его одноименным сборником. Но также намекает, что принадлежит к тройке древнегреческих богинь судьбы мойр.

– Что буквально означает «часть», «доля», то есть участь, которую мы получаем при рождении. Интересно, – спросил Павел, – с кем из мойр этот fialki_mojrua себя ассоциирует?

– Судя по тому, что вынес из-под замка скандальный пост «Отроков во вселенной» о наказании Чокер, блогер мнит себя Атропос, или Атропой, или Айсой, – Глеб посмотрел на стоящее в рамке у компьютера фото Лизы, – богиней судьбы, перерезающей ее нить.

– Греки персонифицировали в ней неотвратимость и неумолимость смерти. fialki_mojrua, похоже, считает, что тоже предопределил исход по крайней мере одной судьбы.

– Или семи. – Глеб открыл пост, обличающий насилие над женщинами, в котором участвовал один из авторов аккаунта «Отроки во вселенной». – Это самая ранняя публикация о наказании Чокер. То есть вынос информации из подзамочной публикации «Отроков» был именно тут.

– Пост стал вирусным, и информация о том, что студенты психфака СГУ давно вышли из позиции наблюдателей и примкнули к экстремистам, дошла до деканата и научного руководителя, – продолжил Павел.

– В итоге академичных блогеров поперли с кафедры.

– Туда им и дорога.

– Но что, если так думал не кто-то со стороны, а один из них? – задумчиво сказал Глеб.

Павел недоуменно заморгал, уставившись на друга:

– Переведи. В смысле обоснуй.

– Понимаешь, у древних греков мойры, с одной стороны, сестры и союзницы эриний, богинь мести и кары, смерти.

– Так.

– С другой стороны, они дочери богини правосудия Фемиды, то есть противостоят хаосу, являются хранительницами логики и порядка. Не случайно Зевс, как верховный создатель порядка, также называется «Мойрагет».

– То есть ты считаешь, – медленно сказал Банин, – что как только «Отроки во вселенной» вовлеклись в преступление, перешли на темную сторону и примкнули к хаосу, некто внутри группы решился на саботаж? И запорол собственную научную карьеру?

– Ну да, – пожал плечами Глеб. – Особенно если делать ее никогда не хотел.

* * *

Золотые ягоды застыли в