Спасти шпиона - Данил Корецкий

– Пока ничего. Мы еще никогда не идентифицировали голоса с разницей в тридцать лет. На фонограмме очень много изменений, а после той ошибки с Рогожиным никто не хочет рисковать. Профессор Чикин считает, что можно выделить основную составляющую голоса, которая не меняется на протяжении всей жизни. Но для этого надо разработать специальную компьютерную программу.

– И что?

– Сейчас мы этим и занимаемся. Но сколько понадобится времени – неизвестно.

– Ладно, спасибо, – Юра повернулся к двери.

– Заглядывай, звони, – сказала ему в спину старший эксперт.

* * *

Старший следователь по особо важным делам подполковник Званцев был педантичен до занудства. Но дело свое он знал хорошо и обыск организовал по всем правилам. Работали одновременно три группы: в каждой оперативник, эксперт и двое понятых. Кухню, службы и две комнаты уже отработали, но ничего заслуживающего внимания не нашли.

– Не понимаю, как так можно, – в сотый раз повторяла заплаканная Ирина Катранова. – Какой шпионаж? Он же был героем, генеральского звания ожидал… Всю жизнь на износ работал, даже сердце не выдержало… Еще похоронить не успели, а тут обыск… За что же мне такое?

По-человечески ее можно было понять. Но эмоции – одно, а дело – другое. Поэтому, покончив с гостиной, Евсеев со своей группой перешел в спальню. Званцев зашел следом, привычно отдавая указания:

– Шкаф, белье, подоконник… А-а-а, тут цветы – проверить в горшках…

Евсеев полез в папку за очередным бланком. Его взгляд уперся в ксерокопию прокурорского постановления.

Постановление об отказе в возбуждении уголовного дела

«…4 ноября 2002 года из ресторана „Пирогов“ в шестую клиническую больницу был доставлен в коматозном состоянии Игорь Васильевич Катранов, который 5 ноября скончался, не приходя в сознание. Причиной смерти явился обширный инфаркт миокарда.

В ресторане он находился со своими знакомыми Семаго и Мигуновым, которые подтвердили, что Катранов был возбужден, нервничал, жаловался на боли в сердце, но, тем не менее, употреблял спиртные напитки.

Его жена И. Н. Катранова пояснила, что у мужа были неприятности по работе, в связи с чем он волновался, переживал, устроил дома семейный конфликт, во время которого держался за сердце.

Таким образом, доследственной проверкой установлено, что смерть Катранова И. В. носит естественный характер.

В связи с изложенным постановляю:

В возбуждении уголовного дела отказать, в связи с отсутствием события преступления.

Следователь прокуратуры Юго-Западного округа юрист третьего класса Симаков А. А.»

Странно все… Носков и Сперанский позвонили Катранову и погибли. А тут он и сам скоропостижно умер. Странно…

– Есть сработка! – воскликнул эксперт, глядя на детектор электронных схем с мигающей красной лампочкой. – Где-то в районе окна…

Следователь напрягся, и его рот еще больше стал похож на куриную гузку.

– Или в цветах, или под подоконником, – уверенно сказал Званцев. – Позовите хозяйку!

– Да, точно, в этом горшке…

– Понятые, подойдите ближе!

Через минуту следователь вытащил пинцетом испачканную в земле флеш-карту.

– Вы можете объяснить, что это такое? – спросил он, и в голосе отчетливо слышались торжествующие нотки.

– Не-е-ет… – Ирон побледнела и медленно опустилась на кровать. – Нет! Это не наше! Я сама и сажала, и пересаживала, и поливала… Только раз попросила Игоря полить, совсем недавно… Но этого не может быть… Это не он!

Званцев кивнул.

– Очень хорошо. Пройдем на кухню, и я запишу то, что вы сказали, в протокол.

А повернувшись к Евсееву, добавил:

– Продолжайте с особой тщательностью!

* * *

В кондитерской «Юла», что на Маросейке, тихо и немноголюдно – полдень, штиль. Несколько случайных посетителей, охранник, бармен, а за дальним столиком сидит экзотическая троица, будто куклы, сбежавшие из театра Карабаса-Барабаса. Только томно-романтичного Пьеро и мечтательной красавицы Мальвины среди них нет: здесь собрались исключительно прагматичные микроособи. Хотя, в свете современной повальной моды на нанотехнологии, лучше сказать – наноособи.[14]

Похожий на юного Пушкина наноджентльмен по кличке Пушистик – он в строгом костюме с галстуком, и две декольтированные нанодамы с кукольными мордашками: ту, что потемнее, зовут Эльза, ту, что посветлее, – Инга.

Резко прозвенела трель звонка. Инга достала из сумочки свой телефон, похожий на детскую пудреницу. На экране высветилась надпись: «Йохан», Инга показала ее Эльзе. Эльза подкатила глаза:

– Опять этот старый клоун… Я занята, а ты как хочешь.

Инга нажала кнопку «Ответить».

– Да.

– Здравствуйте, – напряженно сказала трубка и прокашлялась. – Как дела?

– Спасибо, – ответила Инга. – Сегодня мы заняты, Йохан. Давайте в следующее воскресенье.

– Хорошо, – неожиданно легко согласилась трубка. – А где?

– Здесь же, как и всегда.

– А-а… Это на Сухаревской площади, что ли?

Инга хихикнула.

– Вы, Йохан, видно, перебрали прошлый раз. На Маросейке, в «Юле». И что у вас с голосом?

– Точно, перебрал. Бывает, – пробормотала трубка. – Вы сейчас там?

– Какая вам разница, Йохан? Мы все равно не работаем, – повторила Инга.

– Ну-у, просто интересно… Может, проезжать мимо буду…

– До свиданья, Йохан. Всего вам доброго.

Инга сложила телефон и убрала в сумочку.

– Какой-то он сегодня странный, – она опять хихикнула. – Мне кажется, все-таки припрется сюда.

– Не проблема, обслужите по-быстрому, – пробубнил Пушистик из-за высокого бокала с апельсиновым соком. Дамы пили коктейли: Эльза – дайкири, а Инга – клубничную «маргариту».

– Зачем было говорить, что мы здесь? – Эльза озабоченно посмотрела на часы. – У меня через десять минут встреча…

– Я ничего не говорила, – возразила Инга.

– Ты ясно сказала: на Маросейке, в «Юле»…

– Но это в следующее воскресенье! Это же ничего не значит! Пушистик, ты нас прикроешь, если что, правда? – Инга попробовала поймать крохотное ухо Пушистика, но тот раздраженно убрал ее руку и поправил прическу.

– Анекдот про нюансы знаете? Тогда слушайте…

Через четверть часа, когда Инга заказала второй коктейль, хлопнула дверь, и на пороге материализовался некий гражданин в невзрачной мокрой куртке на искусственном меху и блестящей кроличьей шапке.