Крысятник - Евгений Сухов

* * *

Дождь был мелкий, но очень неприятный. Достаточно было постоять на улице всего лишь несколько минут, чтобы вымокнуть с головы до ног. Редкие прохожие, спрятавшись под зонтами, торопились по каким-то своим неотложным делам. Не будь у них забот, они сидели бы дома и, забросив ноги на стул, читали бы захватывающие детективы с чашкой кофе в руках.

Сергей Назаров посмотрел на часы, стрелки показывали почти шесть. Доктор Нейбер выходил из клиники в одно и то же время. Надо признать, что он был большой педант, и кровь далеких предков-пруссаков давала о себе знать педантизмом и аккуратностью во всех его делах. Такая кровь не могла закиснуть. Она лишь еще более кристаллизовалась в жидком растворе бесхозяйственности.

Он никуда не торопился и всюду успевал. И каждое дело выполнял с такой скрупулезностью, как будто опасался, что последующие поколения Нейберов могут упрекнуть его в непрофессионализме.

В три минуты седьмого дверь открылась, и Нейбер появился на пороге клиники. С минуту он стоял под широким козырьком, с неприязнью наблюдая за моросящим, почти осенним дождем. А потом, накинув капюшон и застегнув плащ на все пуговицы, уверенно шагнул в сырость. В этот момент он напоминал гусеницу, спрятавшуюся в кокон. Сутулый, слегка нескладный, он неловко перепрыгивал через лужи, спеша к своей машине.

Назаров отбросил в сторону сигарету, тотчас погасшую под дождем, и сделал шаг навстречу.

— Карл Генрихович?

Нейбер приостановился и посмотрел на мужчину, преградившему ему дорогу.

— Что вы хотите?

— Вы меня не узнаете?

Нейбер с минуту разглядывал Серого, потом восхищенно выдохнул:

— Прекрасная работа! Как же мне не узнать свою руку. У вас есть какие-то претензии, вам не нравится свое новое лицо? — в его голосе послышалась тревога.

Уголки губ Серого слегка приподнялись:

— У меня нет к вам никаких претензий. Вы прекрасный специалист, Карл Генрихович. Просто жизнь такая дурная штука, и часто нам приходится делать то, чего мы совсем не желаем.

Он коротко посмотрел по сторонам. Улица была совершенно безлюдной, лишь метрах в пятидесяти, на троллейбусной остановке жались друг к другу застигнутые врасплох пешеходы.

Вокруг безмолвие и пустота.

— Мне нужно рассказать вам про одно важное дело… Как-то посреди дороги не очень удобно…

— Ну что ж, пойдемте, молодой человек, — вяло согласился доктор, выразительно посмотрев на часы, всем своим видом показывая, что его время для общения крайне ограничено.

И затопал во двор следом за странным молодым человеком. Брезгливо поморщившись, сел на сырую скамейку.

— Так что у вас ко мне за дело?

— Сущий пустяк, Карл Генрихович…

Серый вытащил из кармана руку. Доктор успел увидеть, как на узком лезвии блеснули капли дождя. Серый ткнул заточку под самое сердце, и Нейбер, прервав вдох, расслабленно ссутулился.

Сергей прислонил труп к спинке скамейки и печально сказал:

— Спи спокойно, дорогой товарищ.

Дождь продолжал монотонно шелестеть, и улицы по-прежнему оставались пустынными. Убийца поднялся и, не оборачиваясь, ровной, неспешной походкой праздного гуляки направился к машине.

* * *

Телефонный звонок прозвенел неожиданно, а потому показался особенно неприятным. Похоже на то, когда тебя кто-то неожиданно трясет за плечо во время глубоких размышлений.

Варяг не торопился подходить к аппарату, рассчитывая, что терпение абонента должно иссякнуть, но тот оказался на редкость настойчивым и отказывался вешать трубку. Следовательно, телефонный звонок предназначался ему, и человек, набравший номер, был прекрасно осведомлен о том, что законник находится именно в этой квартире. А если учесть, что мало кому было известно, что за последнюю неделю Варяг сменил четыре квартиры, значит, можно предположить, что звонивший был лицом доверенным.

Варяг поднял трубку и коротко произнес:

— Слушаю.

— Владислав Геннадиевич, — раздался вкрадчивый негромкий голос. — Это вас Константин беспокоит, — Варяг узнал голос Тарантула. — У меня к вам срочное дело, хотелось бы встретиться.

— Где ты сейчас находишься?

— Внизу… у самого подъезда, звоню по мобильному.

Варяг подошел к окну, слегка раздвинул шторы и увидел невысокого сутулого человека в темных брюках и светлой рубашке. В правой руке он держал мобильный телефон и смотрел прямо на окно. Заметив дрогнувшую занавеску, он поднял руку в приветствии.

Ничего настораживающего: ни лихих парней с масками на лицах, ни кучкующихся гладиаторов. На лестничном пролете между вторым и третьим этажами стояла парочка влюбленных и нежно потискивала друг друга за все интимные места. И всякий неискушенный человек, проходящий мимо, с завистью смотрел на молодых и подозревал их в нешуточной страсти. Действительность же выглядела куда прозаичнее — это были обыкновенные наблюдатели, в чью обязанность входило немедленно сообщить о малейшей опасности. В случае опасности Варяг должен был скрыться в соседней квартире и, спустившись по лестнице, оказаться на противоположной стороне дома и на другой улице. Место было подобрано идеально — многолюдное, рядом с торговым центром, в двух шагах от метро. Но, кроме того, здесь стояла скромная «Мазда» с форсированным двигателем, способным выдержать самую сумасшедшую гонку.

Миловаться парочке осталось еще часа полтора. Далее путь Варяга лежал в другой конец Москвы, в район Тушино, в незаметную пятиэтажку, где он пробудет до обеда следующего дня. Место тихое, спокойное. В скверике, на скамейках расположится небольшая группа выпивох. Внешне совершенно безобиднейшая компания. Но под курткой каждого из них — по новехонькому «вальтеру». И при необходимости они способны дать настоящий бой.

Куда дальше? Полная неизвестность. Впрочем, Варяга это не особенно заботило, об этом должен побеспокоиться Тарантул, а тот в свою очередь утверждал, что у него имеется четкий план с запасными вариантами.

— Хорошо. Я тебя жду, — произнес Варяг и положил трубку.

Через минуту раздался негромкий стук в дверь. Варяг невольно улыбнулся. Он обнаружил за Тарантулом некоторую странность, тот пренебрегал звонком. Непременно стучал. Варяг открыл дверь и отступил в сторону.

— Что-то случилось? — спросил он, памятуя о том, что встретиться они должны были только на следующей квартире.

— Я по поводу Серого, — деловито сказал Тарантул.

— И что он?

Варяг прошел в комнату, плюхнулся в глубокое мягкое кресло. И тотчас из угла к нему на колени устремилась пушистая белая кошка. Собак он не любил — по старой зэковской традиции, а вот кошек обожал. Чем-то все они похожи и очень напоминают женщин: чем больше их гладишь, тем привязчивее они становятся.