Убить Сталина - Евгений Сухов

— Боюсь, что случилось. Только что позвонили из области и сказали, что под Медведковом сбили фашистский самолет. Не исключено, что в нем диверсанты. Нужно немедленно организовать поиски, выставить посты. Словом, организовать достойную встречу.

Глаза юноши блеснули азартом. Не настрелялся еще парень, не терпится проявить героизм.

— Разрешите выполнять?

— Ступай!

Уже через полчаса в небольшой комнате начальника райотдела собралось человек двадцать пять сотрудников.

— Подойдите сюда, товарищи, — кивнул Клавдий. Разложив на столе карту местности, он сказал: — Немецкий самолет предположительно упал вот в этом районе. Вряд ли диверсанты будут сидеть на месте и дожидаться, пока мы их арестуем. За эти несколько часов они могли уйти на очень большое расстояние. А следовательно, мы должны расширить радиус поиска и искать их вот в этом районе, — он очертил заточенным карандашом значительную окружность.

Лица собравшихся выглядели серьезными, не каждый день приходилось ловить диверсантов. Только у двери, спрятавшись за спины мужиков, стояли три хлопца и о чем-то энергично переговаривались, сдерживая приглушенные смешки. Гнать бы их из органов, но других не найти — вокруг одни хромые да калеки. А эти подростки любое серьезное дело готовы превратить в гулянку!

— Вот что, друзья, — суровым голосом продолжал Федосеев. — Если кто считает неважным то, что я говорю, то может выйти. Я никого не держу. — Стало тихо, только в оконное стекло с решительностью самоубийцы билась большая черная муха. Вот ей-то не прикажешь! — Прошу всех посмотреть сюда, — примирительным голосом продолжил Федосеев. — Разделимся на три группы. Ты, Василий, — указал он на степенного мужика лет пятидесяти, — пойдешь вот этой дорогой через лес. Пошарьте там. Места в этом районе глуховатые, медведь спрячется, не заметишь. Так что будьте внимательны. Панкрат! — повернулся Федосеев к невысокому, но широкоплечему милиционеру с погонами старшины.

Панкрату было немногим за тридцать, но седые волосы добавляли ему еще десяток годков. Во всю правую щеку у него был огромный ожог — невеселая память о Курской дуге. А вот зеленоватые глаза смотрели озорно, выдавая в нем неистребимого проказника-мальчишку.

— Ты со своей группой пойдешь к селу Иванниково. Там пересекаются три дороги. Перекроешь их все. Мимо тебя они не проскочат. Ну а третью группу возглавлю я, — объявил Федосеев. — Мимо нашего района не пройдут. По обе стороны леса, а они черт-те знает куда могут завести. А еще потом овраги. А если они поедут на машинах, то им как раз через наш район ехать придется.

— Откуда машинам-то взяться? — удивился Михеич.

Среди милиционеров он был самый старший. Воевал еще в Гражданскую. Следовало его уважить, растолковать. Может, и у других вертится на языке подобный вопрос.

— У диверсантов на лбу не написано, что они враги. Многие из них — наши бывшие соотечественники, разговаривают по-русски не хуже нас, матерятся так же. Могут переодеться в форму солдата или офицера Советской Армии. Водителя могут убить, а машину забрать. Так что нужно будет останавливать каждый транспорт, что следует через нашу территорию со стороны фронта. Это приказ! Всем все ясно?

— Ясно… Чего уж там, — хором прокатилось по комнате.

— А теперь за работу!

* * *

Шел мелкий заунывный дождь. Шинель намокла так, что хоть выжимай. Медленно светало. Тяжелый желтоватый туман стелился по земле, плотно взяв в плен ближайшие деревья, только их верхушки, будто бы мачты кораблей, продолжали царапать небо.

— Погреться бы, — мечтательно протянул Егор. — До поселка всего-то с километр. А потом обратно вернемся.

Подобная мысль уже не раз буравила и Федосеева, но он не позволял ей угнездиться в сознании и старательно прогонял прочь — диверсанты могли появиться именно во время его отсутствия. Хотя, в сущности, что может произойти? Даже если им удастся проскочить этот участок, то вряд ли получится пересечь следующий, потому что в соседнем районе выставлены на дорогах такие же посты.

Но мысль о крепком чае досаждала ему, как муха в знойную погоду, и ощутимо отравляла существование. Начальству полагалось быть твердокаменным и в минуту общей слабости проявлять характер. Строго посмотрев на Егора, Клавдий сурово сказал:

— Гнать бы тебя надо из органов за такие настроения. Война с Гитлером идет, а ты про чай!

Получилось очень убедительно.

— А я что? Я ничего, — поспешил оправдаться Егор. — Я только предложил.

Рассвело совсем. Туман рассеялся. Даже вроде немного потеплело. Неожиданно из-за леса послышалось далекое стрекотание подъезжающего мотоцикла. Звук то удалялся, сносимый порывами ветра, а то вдруг раздавался рядом, и скоро на дороге, идущей из соснового распадка, показался мотоцикл, за рулем которого сидел майор в кожаном плаще, а в коляске — женщина с погонами младшего лейтенанта.