Таинственный незнакомец - Эрнест Капандю

Шел первый час, и сражение, перевес в котором с шести часов до одиннадцати был на стороне французов, казалось теперь проигранным.

Колонна противника прошла Фонтенуа, редуты которого уже израсходовали пули, и приближалась к Калонскому мосту… Все понимали: если враг дойдет до него, французская армия погибнет… Беспорядок и паника, порожденные страхом, начали охватывать корпус правого фланга.

Маршал позвал своего адъютанта.

— Скачите к королю, — приказал он ему, — и скажите от меня его величеству, что я умоляю его переехать Шельду с дофином… а я сделаю все, что в моих силах.

Мез ускакал. Мориц въехал в самую середину огня и приказал д’Эстрэ с его кавалерией атаковать англичан. Д’Эстрэ пошел в атаку, но английская колонна раздвинулась, пушки ее стали палить, и первая кавалерийская линия была уничтожена.

— Вперед! — закричал маршал.

Он сам бросился во главе второй линии с легкой конницей, гренадерами, мушкетерами, но атака эта была отражена, и кавалерия в беспорядке отступила. Людовик XV голосом и жестами останавливал беглецов.

— Я умру, — сказал он, — но останусь на том месте, где нахожусь!

Люди собрались вокруг него, но все, по-видимому, было кончено, опасность достигла крайней степени… Людовик мог уже видеть колонну, которая теперь двигалась с оружием в руках: пальба со всех батарей прекратилась на несколько мгновений. Еще десять минут — и сражение проиграно!

Ришелье, ставший адъютантом короля, покрытый потом и пылью, с обнаженной головой, с растрепанными волосами, придворный, вдруг превратившийся в воина, был послан в Фонтенуа узнать, как далеко заканчивается колонна.

Он остановился под редутом, нагнувшись на седле, чтобы выслушать человека, обращавшегося к нему; в руках человека были бумаги, перо и чернильница.

— Подпишите! Подпишите! — вскрикнул он, поспешно подавая перо и бумагу.

— Невозможно! — ответил Ришелье. — Я не имею права подписать бланк от имени короля.

— Вы его первый адъютант, сегодня приказания короля могут быть подписаны вами.

— Нет-нет! Сведения, сообщенные вами, я должен передать королю. Признаюсь, они драгоценны, но я не могу исполнить вашего требования.

Человек взял другую бумагу, которую держал в левой руке, и подал ее герцогу.

— Прочтите! — сказал он.

На бумаге было только несколько строк: «Если герцог де Ришелье хочет сделать мне угодное, он исполнит, не медля, все, чего от него потребует граф де Сен-Жермен». Эти строки были подписаны маркизой де Помпадур. Ришелье колебался.

— Я даю вам возможность спасти французскую армию и выиграть сражение, — продолжал граф де Сен-Жермен, который и был человеком, говорившим с герцогом. — Подпишите! Клянусь честью, что вы можете это сделать без малейшего опасения.

— Дайте! — решился Ришелье. Он взял перо и поставил подпись.

— Теперь будем действовать каждый со своей стороны, — продолжал Сен-Жермен. — Обещаю вам, что возле второго редута в колонне будет пробита брешь.

Ришелье ускакал к королю. Сен-Жермен же бросился направо, быстро повернул к редуту и, вынув из кармана черную бархатную маску, надел ее и вошел в Фонтенуа, где почти половина домов была сожжена или разрушена. На площади, возле церкви, уцелело рядом четыре дома. Сен-Жермен вошел в один из них.

Только он переступил через порог, как раздалось громкое «Кукареку!», потом со всех сторон сбежались люди во французских мундирах. Первым показался Тюлип и одним прыжком очутился возле Сен-Жермена.

— Ты действовал? — спросил Сен-Жермен.

— Да, — ответил сержант.