Черная вдова - Анатолий Безуглов

— Я ещё вчера заметил.

Они зашли в подошедший лифт, двери за ними мягко закрылись, и Вика нажала самый последний этаж.

— Деньги с тобой? — спросила она.

— Конечно.

— Сколько?

— Десять кусков, — потряс Ярцев кожаной сумочкой, ремешок которой болтался на его запястье.

— Вполне хватит, — кивнула Вика. — И на шикарную видеосистему, и на отдых… Кстати, по какому классу желал бы провести вечер?

— Классу? — удивлённо переспросил он.

— Я же говорю, — улыбнулась Вика, — у Феликса хватка бизнесмена. Если только посмотреть видео — пятнадцать целковых, видео с кофе — уже четвертной. Ну а если не пожалеешь сотню — высший класс обслуживания.

Глеб хотел уточнить, что значит этот самый высший класс, но постеснялся — ещё подумает, что он жмот. И весело сказал:

— Живём, старушка, один раз. Конечно, по высшему!

Открыла им дверь девушка лет семнадцати с обольстительной фигуркой, которую подчёркивала коротенькая юбочка из сверкающего материала и блузка, едва прикрывавшая грудь, оставляя открытым все остальное, а также туфли на высоченном каблуке. На лице — макияж. Но самым примечательным были волосы — клочками окрашены во все цвета радуги.

Поздоровавшись, девушка сказала, что Феликс ждёт их в лоджии.

— Это кто, его жена? — тихо спросил у Вики Глеб.

— Людочка? — хмыкнула Вербицкая. — Нет, Феликс у нас, как Орлов из Чехова. Помнишь его «Рассказ неизвестного человека»? Там герой рассказа считал, что в квартире порядочного, чистоплотного человека, как на военном корабле, не должно быть ничего лишнего — ни женщин, ни детей, ни тряпок, ни кухонной посуды…

— Порядочного? — усмехнулся Ярцев. — А чем же она здесь занимается?

— Индивидуальной деятельностью, — тихо рассмеялась Вербицкая. — После работы. А если быть точной — учёбы в МГУ. Тут Людочка зашибает больше своих профессоров раза в три.

Квартира ошеломила Ярцева своей роскошью. Огромная прихожая была устлана толстым ковром, зеркало в бронзовой раме, высокие канделябры, стены отделаны дорогим деревом.

Вика, отлично ориентировавшаяся здесь, повела Глеба внутрь квартиры по коридору, в который выходили несколько дверей. И из-за каждой раздавались звуки — то стрельба, то дикие вопли, то джазовая музыка.

Комната, через которую они двигались к лоджии, и вовсе напоминала музей старинной обстановки: гнутые ножки столов, стульев, диванов, на стенах — гобелены, картины в багете. С потолка свисала хрустальная люстра. От инкрустированного дерева, бронзовых и позолоченных ручек, часов и безделушек, расставленных повсюду, рябило в глазах.

Феликс вышел из лоджии с пожилым мужчиной. Поздоровавшись с Викой и Глебом и бросив, что сейчас придёт, исчез за дверью. И действительно, он вернулся буквально через минуту.

— Это нечто новенькое, — показала Вербицкая на небольшой старинный пейзаж, который заинтересовал её.

— На прошлой неделе купил. Фламандская школа, — сказал Феликс. — Ты пока наслаждайся, а мы потолкуем.

Он провёл Глеба в лоджию. Просторная, застеклённая листами стекла без переплёта, она напоминала зимний сад в миниатюре. Вьющиеся растения затеняли лоджию от солнца. Украшением этого зеленого уголка был столик из хохломы и такие же стульчики.

— Садись, старик, — предложил хозяин.

На Феликсе была простенькая хлопчатобумажная рубашка в полоску и потёртые джинсы. Но Ярцев знал цену этой простоты и потёртости. От них на версту несло фирмой.

Ярцев опустился на стул, провёл рукой по столешнице.

— Ничего, — сказал он. — Но у нас можно достать пошикарнее…

— А блюда? — заинтересовался Феликс. — И эти, ковши… Ну, такие большие, как лебеди?

— Если интересует… — ответил Глеб, довольный, что сумел найти, чем привлечь внимание к своей особе.

— Я вообще все тут, — хозяин обвёл рукой лоджию, — хочу оформить под хохлому. Но только чтоб подлинное, а не подделка. Поможешь?

— По рукам, — кивнул Ярцев.

— Ты мне нравишься, — засмеялся Феликс и предложил Глебу длинную сигару с фильтром в половину её. — А теперь выкладывай свои заботы.

— Хочу иметь видео, — в тон ему ответил Ярцев. — Фирму.

— Они бывают разные, — сказал хозяин. — Системы «Мицубиси», «Фин-люкс», «Грюндиг», «Джи-ви-си», «Акай», «Шарп», «Гониба», «Панасоник»…

— А что лучше?

— Получше, старик, обойдётся тебе в пятнадцать кусков.

— Дороговато, не сдюжу.

— Есть и за шесть… Сколько сдюжишь?

— В пределах десяти.

— Подыщем, — сказал Феликс и, подумав, добавил: — Если возьмёшь сразу две системы, скидка. Три — ещё большая скидка. Ну а оптом — вообще, считай, задаром, — улыбнулся он. — Имей в виду на будущее… Как, а?

— Ну, я посмотрю, если у нас кому ещё нужно.

— Ладно. — Хозяин поднялся. — Как гласит пословица, лучше один раз увидеть, чем сто раз услышать. Пойдём, ознакомишься, как они в действии.

Глеб встал.

— Да, ещё будем у тебя отдыхать с Викой сегодня, — сказал он.

— Милости прошу.

— По высшему, — полез Ярцев в карман.

— А вот это потом, — жестом остановил его хозяин: — Ты же не в «Ударник» пришёл.

Он пропустил Глеба вперёд.

— Не скучаешь? — спросил хозяин у Вербицкой, когда они зашли в гостиную.

— Наоборот, очень даже мило трепемся, — ответила Вика, кивнув на Людочку.

Они сидели на диванчике в стиле ампир и потягивали через соломинку кока-колу из бутылочек.

— У нас дел ещё минут на десять, — сказал Феликс. — А потом…

— Ради бога! — сказала Вика.

Хозяин открыл перед Ярцевым одну из дверей. Их встретила оглушительная пальба. В углу комнаты на большом экране телевизора спортивного вида мужчина с квадратной челюстью расправлялся с дюжиной врагов. Все буквально содрогалось от звуков разлетающихся стёкол, рушившихся столов, шкафов. Блистательный супермен швырял в окно, шмякал об пол и стены дюжих молодцов, словно это были чучела, набитые соломой. Смачно хукали страшные удары в челюсть, в живот, в пах…

Обвыкшись в полумраке (окно было зашторено), Глеб разглядел с десяток молодых лиц, заворожённых стремительным действием. Кто курил, кто жевал резинку.

— Система «Акай», — тихо сказал Феликс.

— А что за фильм? — спросил Глеб.

— Джемс Бонд. С Шоном О'Коннори.

Тем временем знаменитый агент 007 уже мчался в умопомрачительном лимузине, преследуемый противниками. Роскошные автомобили на полном ходу врезались друг в друга, летели с обрыва, сплющивались в гармошку, взрывались.