Хрустальная сказка - Макс Рейн

– Во-первых, никакого «хорошего влияния» не существует, – перебил его Алекс. – С научной точки зрения любое влияние безнравственно.

– Это ещё почему? – прищурился Антуан.

– Потому что влиять на другого значит навязывать ему свои идеи. – Алекс иронично взглянул на Антуана. – Он начнёт думать твоей головой, хотеть того, чего хочешь ты. Превратится в эхо чужой мелодии и будет играть навязанную роль. А весь смак – самовыражение.

– И это ты мне говоришь? – ухмыльнулся Антуан. – Хочешь, чтобы я от тебя избавился?

– Вчера ты сам сказал, что хочешь этого, – невозмутимо напомнил Алекс.

– Да, хочу, – Антуан провёл рукой по лбу, стирая капли холодного пота. – И ещё хочу понять, зачем я тебя, чёрт возьми, позвал.

– Есть мнение, – Алекс слегка улыбнулся, – что самые важные события происходят в нашем мозге. И только там, в глубине наших мыслей, можно найти ответ на всё. Зачем ты мог меня позвать?

– Это вопрос, а не ответ.

– Ответ ты знаешь.

– Защищать…

– Именно так! – воскликнул Алекс, просияв. – Но это следствие. Чего ты хотел изначально, что руководило тобой?

В течение нескольких секунд Антуан стоял без движения, размышляя.

– Непонимание, разлад с обществом, страх… – тихо перечислил он.

– Нет.

– Что же тогда?

– Ты хотел чего-то недозволенного. Хотел быть собой, но не позволял себе этого. Ты лишал себя главного – самовыражения. Я уже говорил, что в самовыражении человеческая суть.

Антуан машинально потер переносицу. Самовыражение – это сложный нейрохимический процесс. Серотонин, дофамин, норадреналин – целый коктейль нейромедиаторов активируется, когда человек реализует себя. При подавлении самовыражения нарушается работа лимбической системы, возникает дисбаланс… Возможно, эти двое – защитный механизм мозга, пытающегося восстановить нарушенное равновесие.

– Я позвал тебя помочь мне самовыразится?

–Ты нашёл замену себе. Нашёл того, кто своими руками исполнит твои желания.

– Какие желания? – Антуан напрягся. – Ван Херш сказал, что ты совершил что-то ужасное и опасен. Вернее, опасен я. Что ты такого сделал, Алекс? – Сердце Антуана тревожно сжалось.

Лексус с любопытством уставился на них, не вступая в беседу. Он выпускал кольцами сигаретный дым прямо в сторону задыхающегося от беспокойства Антуана.

– Теперь этого уже не изменить, – пожав плечами, обронил Алекс.

– Чего «этого» ?.. – напряженно переспросил Антуан. – Ты кого-то убил? – Алекс молчал. – Нет, только не это… – пересохшими губами прошептал Антуан. – Скажи, что это не так! – Но взгляд Алекса говорил сам за себя. – Что ты натворил? Антуан вскочил со стула.

– Ты сам все знаешь…Ты знаешь свои желания и знаешь, кого убил.

– Я никого не убивал! – взвыл Антуан, охваченный ужасом. – Я лечу людей, продлеваю им жизнь. Я хочу спасать человечество. Постой… – Он похолодел внутри от пришедшей в голову догадки. – Так это ты?.. Ты расправился с фру Юзефсон? – Антуан хватал ртом воздух. – Как? Что ты с ней сделал?

– Дал послушать твою музыку, – отмахнулся Алекс.

Лексус хихикнул, но Алекс метнул в его сторону предупреждающий взгляд. Антуан же продолжал испытующе таращиться на Алекса.

– Ничего я ей не сделал. Я не знаком ни с какой Юзефсон. Только с твоих слов, – с легким раздражением произнёс Алекс.

– Тогда кого? – пробормотал Антуан. Он закрыл лицо руками и тут же вскрикнул: – Нет! Не может быть. Неужели ты прикончил Путану? Кулаки судорожно сжались, он задрожал с головы до ног.

– Путану? – теперь Лексус вытаращился на Алекса, удивлённо приподняв бровь. – Вы не поделили Путану?

– Я не трогал твою крысу. – Алекс смотрел на Антуана в глубочайшем изумлении. Таким Алекс еще никогда Антуана не видел. – Может, она сдохла из-за того, что ты клетку уронил? Ты же сам говорил – она тогда сильно ударилась.

Антуан растерянно заморгал.

– Погоди-погоди, – встрял Лексус. – Ты назвал свою крысу Путаной? – Он брезгливо скорчился.

Антуан пропустил слова Лексуса мимо ушей. Он быстро ходил по кухне и лихорадочно соображал, кто ещё мог стать жертвой Алекса. Вспомнились исследования Шнайдера: «При расщеплении личности воспоминания могут быть доступны не всем альтер-эго». «Значит, я могу вообще никогда не вспомнить». – От этого простого вывода щёки Антуана вспыхнули.

– Ладно, – выдохнул он, останавливаясь и стараясь успокоиться. – Я пас. Выкладывай.

– Ты знаешь свои желания, ты знаешь, кого убил. Не хмурься, Анте. Это так. – Алекс отвернулся, словно не хотел встречаться с его взглядом.

– Прекрати это повторять. Я должен знать, за какие «подвиги» сяду в психушку и что мне там светит.

– Я знаю, – уверенно вставил Лексус, прикурив от окурка новую сигарету. – Это Фру Блом из двенадцатой квартиры. – Я её однажды встретил в подъезде, она так хвалила мою музыку! А ты, – он ткнул пальцем в сторону Антуана, – прятался за дверью, я тебя слышал. На прошлой неделе её похоронили. Её он и убил.

– Что за бред! – искренне возмутился Алекс. – Зачем мне убивать всех этих женщин и зверьков?

– Зачем вообще убивать? – съехидничал Лексус.

– Как бы там ни было, Фру Блом умерла не от моих рук.

– Тогда кто? – выпытывал Лексус.

Алекс не отвечал. Антуан снова стал ходить по кухне, глубоко задумавшись, перебирая в голове возможные имена.

– Герр Ларсон, герр Чельстрем? Фру Гранквист ? – выкрикивал Антуан, угадывая, кто еще мог войти в число его врагов.

Алекс отрицательно мотал головой.

– Ты не хочешь думать, Анте. Это уводит тебя в сторону и не имеет ничего общего с ответом на вопрос. – Тень досады пробежала по его лицу.

Но Антуан продолжал перечислять имена. Нашлось приличное количество людей, которые тем или иным образом перешли Антуану дорогу и по неизвестным причинам недавно скончались. Антуан, сел, откинулся на спинку стула и вздохнул с облегчением: «Всё, больше никого не осталось»

Однако лицо Алекса по-прежнему оставалось мрачным.

– Помнишь Мэрилин? – с вызовом спросил он.

– Бабушкину кошку? – Антуан удивленно поднял глаза. – Конечно, ее не забыть.

– Трагическая судьба…

– Трагическая, как у Путаны? – хихикнул Лексус.

– Она жутко обгорела, – сказал Алекс.

– Как? – Лексус перестал скалиться.

Антуан молчал. Он был девятилетним мальчишкой, когда в бабушкином доме появился очаровательный белый пушистик. Он быстро вырос в утончённую кошку с виляющей походкой Мэрилин Монро. Мэрилин представлялась Антуану безупречным созданием – сплошная грация и аристократические манеры. Кошка никогда не мяукала и не скребла дверь. Если хотела выйти из дома, просто всем своим видом давала это понять. Антуан обожал белоснежного питомца.

– Можешь представить, – начал Алекс, – какой был шок, когда однажды Мэрилин вошла в кухню, держа во рту трепыхающегося полуживого птенца.

Антуан тотчас мысленным взором увидел так потрясшую его картину. Кровь на белой кошачьей шерстке неестественно алела, а в воздухе остро пахло медной сыростью. Мэрилин бросила добычу на