Красная Волчица - Лиза Марклунд

На линии снова наступило молчание.

— Алло? — произнесла Анника.

Мужчина испустил тяжкий вздох.

— Девочки вернулись, — тихо сказал он, поднеся трубку ко рту. — При них я не могу говорить.

Анника задумалась на долгие три секунды.

— Мне надо быть завтра в Лулео по другим делам, — сказала она. — Я могу заглянуть к вам, чтобы поговорить без помех?

— Маргит умерла, — потухшим голосом сказал Торд. — Ничто на свете уже не может ее спасти. Но я никогда ее не обманывал, понимаете?

Анника продолжала машинально записывать.

— Я хочу лишь выявить связи, — сказала она. — Я не стану ничего писать ни о Маргит, ни о ком другом.

Мужчина снова тяжко вздохнул и на несколько мгновений задумался.

— Приходите в обед. Девочки будут в полиции, и мы сможем поговорить без свидетелей.

Она записала адрес, уточнила, как добираться, и они договорились, что она придет около двенадцати.

Она положила трубку и не трогала ее бесконечно долгую минуту. Ангелы молчали, но сильно звенело в левом ухе. Тени на стенах стали длинными и хаотичными. Они двигались, когда мимо проезжали машины и качались в такт движениям уличных фонарей.

Теперь надо было договариваться с руководством газеты.

Она позвонила на коммутатор, дождалась своей очереди. Работал Янссон.

— Как ты себя чувствуешь, ведьма? — ласково спросил он и выдохнул в трубку клуб дыма.

— У меня появилось срочное дело, — ответила Анника. — Мною движет простая человечность. В пригороде Питео живет один бедолага. У него убили жену, и весь городок считает, что это сделал он.

— И?.. — спросил Янссон, стараясь не показаться слишком заинтригованным.

— Можно дать гарантию, что это не он, — сказала Анника. — Он находился на работе, в шести милях от места преступления в компании трех коллег, когда было совершено преступление. Кроме того, у полиции есть подозреваемый, они знают, кто виновен, но это не играет никакой роли для мужа убитой женщины. Соседи видели, как его увозили утром в полицейской машине, и вынесли свой окончательный приговор. Местные газеты написали, что он был допрошен в полиции, но отпущен за недостатком улик. В поселке теперь его до самой смерти будут считать убийцей.

— Ну, — возразил Янссон, — это еще неизвестно.

— Подумай о ситуации, в какую попал этот человек, — сказала Анника. — Он не только потерял жену, которую очень любил, он потерял уважение людей, в окружении которых прожил всю свою жизнь. Как он будет жить дальше?

Она замолчала и стиснула зубы, достаточно и того, что она уже наговорила.

— И теперь старушка хочет предложить помощь и поболтать с беднягой?

Анника откашлялась.

— Завтра за обедом. Я могу звонить и заказывать билеты?

Янссон громко вздохнул.

— Да, да, — сказал он. — Ты же свободный репортер.

— К тому же все это не имеет никакого отношения к терроризму, — сказала Анника.

Редактор фальшиво рассмеялся.

— Слышал, что Шюман запретил терроризм, — сказал он.

— Ничего, даст Бог день, даст и пищу, — отрезала Анника и положила трубку.

Потом она набрала номер бюро круглосуточного заказа билетов для газеты, заказала билет на 9.40 до Каллакса и взяла напрокат автомобиль. Не самый маленький, спасибо.

Едва она успела закончить разговор, как распахнулась входная дверь и в дом с криками и визгом ворвались дети, брызжущие нерастраченной энергией. Анника быстро подошла к компьютеру, вышла из Сети, выключила компьютер и поспешила в холл.

— Мама, знаешь, бабушка и дедушка дали нам конфет, потому что мы не бегали у них и хорошо себя вели, а папа купил газету с голыми тетями, а у дедушки болело сердце, а мы пойдем в парк — ну пожалуйста!

Она, смеясь, подхватила их обоих на руки — таких неуклюжих, теплых и ароматных — и стала медленно их качать.

— Конечно пойдем. У вас есть сухие варежки?

— Мои такие противные, — сказала Эллен.

— Мы найдем другие, — успокоила ее Анника и открыла шкаф с ананасами.

Мимо, не повернув головы, прошел Томас.

— Завтра я улетаю в Лулео на один день, — сказала она, натягивая перчатку на растопыренные пальчики Эллен. — Тебе придется отвезти и забрать детей.

Он остановился у входа в спальню, вздернул плечи до мочек ушей. Казалось, он сейчас обернется и лопнет от ярости. Анника ждала взрыва, но ничего не произошло.

Он прошел в спальню, зажав под мышкой вечернюю газету и «Кафе», и закрыл за собой дверь.

— Мы идем, мама?

— Конечно, — ответила Анника, надела куртку, открыла балконную дверь, взяла санки и повернулась к детям: — Ну, пошли?