Разборки авторитетов - Евгений Сухов

Он подъехал к воротам резиденции Монтиссори точно в назначенное время. Створки ворот медленно распахнулись, и машина, шурша шинами по гравию, покатила к парадному подъезду огромного дома. Слуга у входа сообщил, что дон Монтиссори сейчас занят и освободится не раньше, чем через час. Макс был возмущен, однако ему ничего другого не оставалось, как ждать.

Альберто появился через пару часов, встретил кузена с таким радушием, будто со дня их последней встречи прошла не неделя, а целая вечность. Широко раскинув руки, он шагал по ступеням мраморной лестницы навстречу Максу и лучезарно улыбался.

– Мой дорогой, ты не представляешь, как я рад тебя видеть. Где же ты пропадаешь? Мне так не хватает твоих советов и тонких наблюдений!

– Альберто, ты меня удивляешь. Ты же сам сказал, что раньше сегодняшнего дня наша встреча вряд ли состоится.

– Ну ты подумай! Забыл, совсем забыл и, поверь, жду тебя с нетерпением уже целых три дня.

– Мне иногда приходится ждать и больше. А уж просиживать у кабинета, пока твоя очередная пассия приводит себя в порядок…

– Ладно, не брюзжи, мой дорогой юный друг. Когда тебе будет под пятьдесят, я посмотрю, сколько времени тебе понадобится на женщину. – Монтиссори обнял Макса за плечи и повел вверх по лестнице. – Все мы не без греха, – добавил он, ткнув Макса кулаком в бок. – Прости мои маленькие слабости. Ты, помнится, хвалился завести роман с женой русского прохвоста Игнатова. Так, может, ты ее уже трахнул? А?

Возмущение распирало Макса, он понял, что более удачного момента для объяснения с доном Монтиссори не представится и что держать в себе накопившееся раздражение он более не в состоянии. Барбарелли замедлил шаг.

– Ты что-то хотел сказать? – Альберто бросил на кузена удивленный взгляд.

– Да, Альберто. Я приехал, чтобы серьезно поговорить с тобой.

– Так я и предполагал: ты в нее безнадежно влюблен. Я угадал? Ха-ха-ха! Бьюсь об заклад, что это так, – хлопнул в ладоши дон Монтиссори. – Надеюсь, она в тебя тоже. Молодчина! Это просто великолепно. – Не обращая внимания на побелевшего от возмущения кузена, Монтиссори отчеканил: – Теперь мы вытрясем из русского дона не только его деньги, но и всю его душу.

Макс молча наблюдал за развеселившимся родственничком. И когда тот успокоился, хриплым голосом сказал:

– Альберто, я много думал и пришел к выводу, что не могу участвовать в этой твоей игре. И вообще я собираюсь всерьез заняться живописью. Русская мафия, китайская, мексиканская – какая угодно, все это не мое, не по душе мне все это. Я не хочу ввязываться в твои грязные делишки.

– Макс! Дорогой! Что я слышу? Ты всегда был таким рассудительным.

– Это в прошлом, Альберто!

– Ага, значит, мой кузен чистеньким хочет быть. Вы там грязными делишками занимайтесь, а мы тут белыми ручками, незапачканными, будем цветочки малевать. А как же денежки?

– Денег мне на жизнь вполне хватит от продажи картин.

Монтиссори нахмурился.

– Вишь ты, какой расчетливый! Думаешь, твоя мазня кому-то, кроме меня, нужна? А вернисажи кто тебе устраивает, кто покупателей находит? Забыл? Думаешь, все с неба валится… – Монтиссори криво усмехнулся.

Макс, сжав кулаки, процедил:

– Намекаешь? А зря… Думаешь, все решают деньги… и сила? Ошибаешься. В мире есть еще и талант. Тут уж не поспоришь, не правда ли? А что касается меня, тут ты опять заблуждаешься. У меня есть имя, так что не пропаду как-нибудь.

– Ясно. Стало быть, хочешь порвать с семьей? Я правильно тебя понял? – прищурился Монтиссори.

– Не с семьей, а с бизнесом, которым она занимается, – сказал Макс, глядя на Альберто в упор.

– Дорогой мой, пора бы уяснить, что бизнес и семья – это одно и то же. Бизнес – это наше семейное дело, говоря иными словами.

– У меня на этот счет другое мнение.

– Вот оно как! Но, как я посмотрю, у тебя короткая память. Как быть с теми обещаниями, что ты давеча давал мне, умник?

– Что ты плетешь? О чем ты? Какие обещания ты имеешь в виду?

– Что ж, могу напомнить. Ты дал согласие привезти сюда жену Игнатова и даже намекнул, мол, для тебя это не составит никакого труда. А я, как последний кретин, распинался здесь перед тобой, бегал, хлопотал о выставках.

– За выставки, конечно, спасибо, но что касается миссис Игнатовой, забудь о ней. Я не сделаю этого и тебе не позволю, – сказал Макс с расстановкой.

– Если ты не сделаешь этого, то нарушишь свое слово. Коли запамятовал, придется напомнить, что подобное отступничество в нашей семье карается весьма сурово.

– На свою память я не жалуюсь, а вот ты, похоже, забыл, что я тебе не слуга, не лакей. Советую помнить, что я волен поступать так, как считаю нужным. Повторяю: я не собираюсь привозить к тебе эту женщину.

Монтиссори на мгновение замер. С перекошенным от гнева лицом он, явно играя, похлопал Макса по плечу:

– Ох уж эти художественные натуры! А ведь я нечто подобное предвидел, мой дорогой Макс. Ладно, не будем ссориться. Лучше пойдем в дом и как следует все обсудим. Разве мы чужие? Мы же родственники, родная кровь, – приговаривал Монтиссори, обхватив Макса за талию и подталкивая к двери. – Чего нам делить, ведь все-таки мы одна семья, что бы ты там ни говорил. Брось хмуриться. Может, желаешь развлечься? Угостить тебя знойной красоткой? Она просто прелесть, пальчики оближешь, всю жизнь будешь вспоминать.

– Альберто, – Макс остановился, – хватит паясничать. Я сюда пришел не шутки шутить.

– Понимаю, понимаю… – произнес Монтиссори смиренным тоном. – Ты влюблен в русскую красавицу и намерен хранить ей верность. Только жаль, что ей на это наплевать и забыть. Она с тобой носится лишь потому, что ей последние два-три месяца не хватает мужика. Загулял ее мужик в России, а у нее кое-где свербит.

– Перестань, Альберто.

– Дорогой мой, она сразу же упадет в объятия мужа, едва лишь он перешагнет порог своего дома. – Взглянув искоса на мрачное лицо Макса, Монтиссори продолжил: – Ты, должно быть, ее здорово распалил. Представляю, как по ночам ей хочется любовных утех. Я, конечно, циничен, но что поделаешь. Такова жизнь. Правила игры, между прочим, установлены на небесах, и не нам их менять, – добавил он, пропуская Макса вперед, когда они подошли к дверям.

– Правил без исключений не бывает, – сказал Макс, входя в дом.

– Как я уже говорил, мой дорогой юный Барбарелли, – Монтиссори прикрыл дверь, – я догадывался о твоем намерении начать новую жизнь. Любовь, она порой лишает разума. Твой дедушка Барбарелли мне тоже неоднократно талдычил о том, что ты создан для новой жизни. Совсем выжил из ума старик – кто в наше время откажется от тех возможностей, которыми обладаем мы. Глупо начинать какую-то новую непонятную жизнь. Ты еще поймешь это, мой юный друг. – Дон Монтиссори закатил глаза. А потом, сплюнув, резко повернулся к Максу. – Между прочим, я приготовил для тебя сюрприз. Посмотри на моих людей. – Он кивнул в сторону здоровенных парней, переминавшихся с ноги на ногу в углу холла. – У каждого из них в кармане по новенькому «магнуму». И знаешь зачем? Не только для того, чтобы оберегать покой своего дона, но еще и для того, чтобы оградить тебя от безрассудства. Можешь считать мою заботу о тебе арестом, но ты не выйдешь отсюда до тех пор, пока я не разрешу.