Vip-зал - Йенс Лапидус

В полиции ясно дали понять, что они хотят встретиться с Эмили, может быть, уже сегодня.

Ян сначала не хотел приезжать в контору, но Магнус настоял.

– Мы ближе к семье, – прошипел он в трубку, решая этот вопрос. – Кроме того, посторонним не покажется странным, если Карл-Юхан заглянет к нам, но если он откроет вашу дверь и кто-то его узнает – тогда начнутся вопросы.

Они расположились в переговорной, где Эмили впервые встречалась с Тедди, когда предлагала помощь с санацией долгов.

Не хватало Тедди, никто не знал, куда он запропастился. Он не отвечал ни на звонки Магнуса, ни на эсэмэски. Последним с ним говорил Ян ночью, но он понятия не имел, где Тедди.

Настоящей причиной всем собраться послужило ночное происшествие.

Эмили не могла выкинуть из головы эти картины. Она зажгла лампу и ворвалась в комнату, где увидела тело.

Она заметила заправленную кровать у одной стены, пару книжных полок, маленький диванчик, столик с несколькими журналами «Elle», «Vogue», в основном те же, что и она сама иногда покупала.

И Анину.

Она лежала на спине, вытянув руки вдоль тела.

На виске – рана, которая все еще кровоточила.

Анина смотрела прямо на нее. Ее глаза остановились на лице Эмили.

Нет, она смотрела прямо в потолок.

Что произошло в последующие часы, Эмили помнила плохо. И это она, обычно все помнившая детально, умеющая пересказать разговоры, описать, как кто-то был одет, обстановку в комнате, снова увидеть все перед собой, – она даже не могла вспомнить, что говорила, когда звонила в полицию.

Она не могла вспомнить, почему она кричала как ненормальная, почему она не действовала спокойнее и хладнокровнее. Нужно было сначала связаться с Магнусом или Тедди. Плотно закрыть дверь на площадку и все обдумать.

Но она сразу стала выть.

Возможно, ее вырвало, Возможно, она села на пол и кричала на мертвое тело, надеясь, что это просто была мерзкая дурацкая шутка, что безжизненная женщина на полу вытрет кровь со лба и встанет.

Полиция приехала быстро. Женщина в униформе отвела ее в сторону, но Эмили не могла вспомнить, говорили ли они в квартире, на улице или в машине.

Через какое-то время ее отвезли в участок и допросили.

Она помнила много вопросов. Но мало ответов.

Вы знали Ханну Анину Бьерклунд?

Вы общались с ней раньше?

Что вы делали в ее квартире?

Все предупреждающие звоночки звенели. Она не хотела рассказывать про Филипа. Но как ей объяснить, что она делала ночью у Анины дома?

Она сказала правду, хоть и не всю.

– Я была у нее, потому что она мне позвонила. Я встретила ее за пару часов до этого, чтобы поговорить о деле, которым я занимаюсь для юридической фирмы. Вы можете проверить звонки в моем телефоне.

Допрос вел мужчина-инспектор, но она не могла вспомнить его имя. У него была щетина и очки. Он выглядел, как любой ассистент юриста в свободное время.

– И что это за дело?

По ней, наверное, было видно, что она не хотела отвечать.

– Оно касается пропавшего человека, но я не могу рассказать подробно, я связана договором о неразглашении.

Инспектор приподнял очки.

– Этот договор сейчас, наверное, не имеет силы?

Она, честно говоря, не знала, что в таких случая предписывали правила.

– Разве у меня нет права на адвоката?

Инспектор покачал головой:

– Сейчас мы просто опрашиваем вас – для общей информации.

– Можно мне позвонить? – спросила она.

Но в полиции считали, что со звонками можно подождать. Однако Эмили нужно было срочно поговорить с Магнусом.

– Лучше вам рассказать об этом деле. Мы должны знать, зачем вы туда пришли. Это важно и для нас, и для вас. Вы это и сами понимаете, правда?

Эмили понятия не имела, что отвечать. Работай она в фирме другого типа, она бы сразу сориентировалась в своих правах и обязанностях в полиции.

В чем-то это было странно. Когда она решила учиться на юриста, все, что она знала о работе адвоката, было почерпнуто из медиа. Она обожала книги типа «Линкольн для адвоката», фильмы вроде «Несколько хороших парней» и сериалы вроде «Акулы» и «Юристов Бостона». Работа ей казалась увлекательной и интеллектуально стимулирующей, дающей шанс постоять за свои принципы и убеждения, за которые стоит бороться. В общем, помомогать другим людям.

Это была одна из причин, почему она подала документы на юридический в Стокгольмском университете – она хотела стать адвокатом, защищающим людей.

Но за четыре с половиной года обучения что-то произошло.

Кажется, то же случилось и со всеми ее однокурсниками. Потому что фирмы, занимающиеся защитой населения, не показывались на карьерных ярмарках, или в возможностях заработать в деловой юриспруденции. А может просто при обучении на это мало внимания уделялось и особенно практической стороне вопроса. Или студенты со временем понимали, как сложно получить работу в такой правозащитной конторе. Как бы то ни было, для Эмили и большинства ее однокурсников стало очевидно, что нужно отправляться либо в суд, либо в большую контору, как только они сдадут экзамены. Только ее подружка Юханна Нэсстрем продолжала ныть, что она хочет представлять в суде людей, защищать закон. Работать с плотью и кровью.

За девять семестров мнение Эмили изменилось. Былое романтическое представление о работе адваката пропало. Теперь она считала, что с людьми работать трудно и неприятно.

Теперь она стремилась в большой бизнес.

И вот она сидит здесь, в ситуации, как будто взятой из сериала, и понятия не имеет, что ей отвечать.

Полицейский не давил на нее, просто все время задавал те же самые вопросы, спокойно и систематически:

И почему вы были в той квартире? Что именно вы хотели от Анины?

Что самое первое вы увидели в квартире?

Вы что-то трогали в квартире?

Вы что-нибудь слышали, когда поднимались наверх?

Что за дело, которым вы занимаетесь?

Эмили старалась как могла:

– Вам нужно поговорить с моим шефом, Магнусом Хасселом, об этом деле. Я не собиралась к ней ехать, но она казалась обеспокоенной. Вы можете посмотреть звонок в ее телефоне. Сначала я ничего не увидела, потому что было темно. Я пошла в кухню. К сожалению, я не помню, что трогала. Но точно дверную ручку и еще что-то. Я ничего не слышала…

Она задумалась.

– Но я видела, как кто-то выскочил из подъезда, определнно возбужденный, и кинулся в машину.