Забытое дело - Майкл Коннелли

– Это легко. Мы бы и сами увидели, если бы смотрели в нужную сторону. Да и Маккей пытался подсказать.

– Чатсуорт?

– Да, Чатсуорт. Чатсуортская вечерняя школа.

– То есть?

– В то лето Маккей посещал вечернюю школу. Помнишь? Там они и познакомились. В ночь убийства он представил Маккею алиби. А на самом деле наоборот: Маккей был его алиби.

– Алиби Стоддарда?

– Он еще тогда, при первой встрече, упомянул, что учителям школы приходится подрабатывать на стороне. Возможно, и сам Стоддард подрабатывал в вечерней школе.

– Не слишком ли много «возможно», а, Гарри?

– Поэтому нам и надо побыстрее найти Стоддарда, пока он ничего с собой не сделал.

– Думаешь, он способен на самоубийство? Ты же сказал Пратту, что не знаешь.

– Я ничего не знаю наверняка. Но там, на стоянке, он все же свернул в сторону. Не стал меня давить.

– Может, просто не хотел бить новую машину?

– Может, и так.

Райдер свернула на Виннетку, четыре полосы которой позволяли ехать побыстрее. Отсюда до дома Стоддарда было уже недалеко. Босх молчал, размышляя о том, что их ждет там. Поворот направо, и они выехали на Чейз-стрит, где уже стояла патрульная машина с открытыми дверцами. Райдер остановилась, и детективы вышли. Босх вытащил пистолет. Кто знает, может быть, Киз была права, когда предположила, что директор школы пожалел не его, а свою новую машину.

Входная дверь старого, эпохи Второй мировой войны, домика была открыта. Босх посмотрел на Райдер – она тоже вытащила оружие. Он шагнул к двери.

– Полиция! Мы входим!

Он перешагнул через порог, и в этот момент из глубины дома ответили:

– Чисто! Чисто!

Не расслабляясь и не опуская пистолет, Босх прошел в гостиную. Никого. На кофейном столике лежала вчерашняя «Дейли ньюс».

– Патруль! Выходим.

В комнату заглянули два полицейских. Оба с оружием наготове. Босх облегченно вздохнул и опустил пистолет.

– Чисто, – сказал первый патрульный. – Мы увидели, что дверь открыта, и вошли. Вам, пожалуй, стоит заглянуть в спальню.

Детективы проследовали за ними в спальню. С одной стороны короткого коридорчика находилась ванная, с другой спальня, использовавшаяся также как кабинет. На кровати лежал продолговатый ящичек. Под крышкой обнаружилась пенопластовая форма для длинноствольного пистолета. Но оружия в ней не было. Рядом с ящиком валялась коробка для патронов.

– Куда он мог направиться? – спросил патрульный. – Он опасен?

– Скорее всего только для себя самого, – ответил Босх, не сводя глаз с ящичка. – У кого-нибудь найдутся перчатки? Мои в машине.

– Возьмите.

Патрульный вытащил из кармашка на ремне пару латексных перчаток и протянул детективу. Босх натянул перчатки, взял коробку и поднял крышку. Патроны были на месте, выстроившись аккуратными рядами на пластмассовом донышке. Не хватало только одного.

Босх задумчиво посмотрел на пустое углубление. Райдер тронула его за плечо. Он повернулся, и она кивком указала на стол по другую сторону кровати.

На столе лежала фотография Ребекки Верлорен. Девушку сфотографировали на зеленом поле на фоне Эйфелевой башни. Черный беретик, на губах непринужденная улыбка. И улыбка на губах, и глаза, и вся ее поза, казалось, выражали любовь к человеку, на которого она смотрела.

– Вот почему его не было на снимках в ежегоднике, – сказал Босх. – Он фотографировал.

Райдер кивнула:

– Да, там все и началось. Там она в него влюбилась. МНЛ. Моя Настоящая Любовь.

Несколько секунд они оба молча смотрели на фотографию.

– Нам уезжать? – спросил старший патрульный.

Босх покачал головой:

– Нет. Останьтесь здесь до прибытия бригады криминалистов. И будьте готовы на случай, если он вернется.

– Вы уезжаете?

– Мы уезжаем.