Замена объекта - Александра Маринина

- Уверен. Что ты хочешь мне сказать?

- Наши с тобой разговоры об Алле - это наши с тобойдела, и пожалуйста, сделай одолжение, не впутывай сюда маму. Ты же видишь, онасама не своя, она переживает за тебя, она не понимает, что с тобой происходит.Я ничем не могу тебе помочь, с твоими неприятностями Ты должен справиться сам,я со своей стороны делаю все, что могу, чтобы эти неприятности не стали ещебольше. Мама считает, что это я тебя расстроил, и требует, чтобы я наладил стобой отношения и снял конфликт. Пусть она считает, что именно это я сейчас иделаю. Хорошо?

- Хорошо, - угрюмо буркнул великий актер Дорошин.

- Ты повесишь трубку, скажешь маме, что все в порядке,я извинился, ты меня простил, и теперь настроение у тебя будет самое наилучшее.Перестань, пожалуйста, хандрить и улыбайся. Ты же артист, в конце концов, еслиты смог сыграть гнев тогда, в гримерке, то и душевный покой сможешь изобразить.

- Ты жесток, Игорь.

- Возможно. Вероятно, это наследственное. То, как тыведешь себя по отношению к маме, тоже жестоко. Так мы договорились?

Что бы ни говорили о моем отце, но он, конечно, настоящийактер. Таких еще поискать. Его способность к мгновенному перевоплощению простопотрясающа!

- Хорошо, сынок, будем считать, что все забыто, -произнес он тоном таким мягким и ласковым, что даже я обомлел от неожиданности.- Что было, то прошло, мы оба погорячились. Ты тоже меня прости. Я рад, что тыпозвонил и снял с меня этот груз, у меня прямо камень с души упал. Целую тебя,сынок, и обнимаю. Мы с тобой увидимся до нашего отъезда в Лондон?

- Н-не знаю, - пробормотал я, с трудом приходя в себя.- У меня работа…

- Ну ладно, ладно, нет так нет, ничего страшного. Потелефону попрощаемся. Ну все, сыночек, обнимаю тебя еще раз.

- Целую, - еле выдавил я.

Когда я закончил разговаривать с отцом, Вознесенский вкрасках повествовал Светке о нашей поездке в Новокуйбышевск и о встрече сЛидией Павловной Руденской.

- И охота тебе это слушать во второй раз, - недовольнопроворчал я. - Я же тебе все рассказал.

- Да ну, - Светка смешно наморщила носик, - тынеинтересно рассказываешь, у тебя одни факты и никаких эмоций. А Сашарассказывает как журналист, заслушаться можно. Мне начинает казаться, что ясама там с вами побывала.

- Ну-ну, - хмыкнул я, возвращаясь к тортику.

Пожалуй, до отмеренной мне половины остался еще кусок,который можно съесть без зазрения совести. Светка сидит на очередной диете, сполнотой борется, Борис с полнотой не борется, но за весом следит, потому какврачи его предупредили, что избыточный вес может привести к повышению давления,а это для него опасно. Их сын Севка сладкого вообще не ест, он все больше поколбаскам и копченостям ударяет, настоящий мужик растет, а дочка - та помешанана стройности, рвется, как и все девчонки ее возраста, в модели, поэтомусладкое в нее можно впихнуть только под угрозой расстрела. Вот и получается,что полторта - законно мои, больше его все равно есть некому. Ну, Вознесенскийсъест пару кусков да Боря осторожно позволит себе чуть-чуть, вот и все.

У меня в кармане снова зажужжал мобильник. Это был ИванХвыля.

- Слушай, Дорошин, мне тут одного мужика сосватали,который может знать кое-что из того, что нам интересно. Мы с ним договорилисьвстретиться. Хочешь поучаствовать?

Ох, люблю я, когда говорят вот так, прямо, без околичностей.Сразу все ясно и понятно становится. И хотя я мало что понял, но поучаствоватьзахотел.

- Мы тут ищем, где бы нам встречу организовать, чтобыбез лишних ушей. И чтобы шумно не было. Может, у тебя дома? Ты как?

- Да ради бога, - я покосился на Вознесенского. -Только ты спроси у него, как он к кошкам относится, а то у меня их много. Вдругу него аллергия?

- Спрошу. Если все путем, у тебя соберемся. В десятьвечера годится?

- Запросто. Записывай адрес.