Ящик Пандоры - Фридрих Незнанский

Он уже собирался отчалить, когда к дому подкатила «волга» и из нее выскочили четыре молодых хорошо одетых дядьки. Не понравились они Мите сразу, потому что хоть и шли быстро, почти бежали, но двигались воровато, и руки держали в карманах. Один, лысоватый в спортивной куртке, остался у подъезда, а трое вошли в дом. Нет, не нравилось это все Мите. Он заглушил мотор и подошел к двери, но вход ему загородил лысоватый, спросил вежливо:

— Вы живете в этом доме?

— А тебе что за дело?

Тогда лысоватый достал красную книжечку и помахал ею перед Митиным носом. Но сказал снова вежливо:

— Если живете здесь, то предъявите паспорт и проходите.

Но Мите совсем не хотелось связываться к гебешниками, он ответил мирно:

— Да нет, я к одной знакомой хотел зайти, да уж как-нибудь в другой раз.

Он метровыми шагами прошел до машины, включил зажигание. На четвертом этаже дома засветились окна. Разворачиваясь, снова посмотрел на окна, выругался уж совсем непечатно: свет горел в квартире его начальника.

* * *

Гончаренко проснулся очень рано в своей белой палате для сумасшедших. Чуть брезжил веселый рассвет, предвещая хорошую погоду. Да и по радио вчера говорили, в Москве будет тепло и сухо, двадцать-двадцать два градуса тепла. Как-то сложится этот день, может быть, последний в его жизни?

Защемило в груди от страха, он взял из тумбочки успокаивающую таблетку, подумал, взял вторую и проглотил, обе, запив водой из графина. До начала операции было еще три часа. Он поставил будильник на нужное время и впал в забытье.

* * *

У дежурных телефонисток была инструкция — обо всех звонках на квартиру замнача МУРа Красниковского сообщать его начальнице Романовой. А это означало безвыборочное прослушивание и запись на магнитофонную ленту всех телефонных бесед из квартиры и в квартиру подполковника внутренней службы. Недавно введенная в Основы уголовного судопроизводства статья тридцать пятая прим, требующая санкции прокурора на это темное дело, не была еще освоена московскими телефонистками.

Этот звонок в квартиру Красниковского раздался в воскресенье, в восемь пятнадцать утра. Красниковский снял трубку.

— Слушаю.

— Артур Андреевич?

— Я, я.

— Узнал?

— Конечно, Владимир Александрович. Слушаю вас внимательно.

— Ты там один?

— Один, один., Я всегда один.

— У меня к тебе, Артур, рросьба. Подъезжай-ка сегодня к двум часам в Кремль. В кабинет Валентина Сергеевича Павлова. Предстоит важное заседание. Ну, то, о котором мы с тобой как-то договаривались. Ты — парень умный, небось, уже докумекал?

— Понял. В два буду.

— И вот еще что. Эта штука у тебя под рукой?

— Порт-пресс, как говорят мои клиенты? Да, дома. Привезти?

Возникла пауза. Когда же звонивший вновь заговорил, его слова, возможно из-за помех или косноязычия говорившего, разобрать можно было с трудом:

— М-м, знаешь, это... Сейчас тут идет разборка... Кто в лес, кто по дрова... Мы еще не договорились... Знаешь, оставь штуку... эту штуку у себя. Потом привезешь, когда я скажу. Лично мне только... Или я сам к тебе заеду. Или кого пришлю. Понял? Понял меня правильно? И учти. Ты меня хорошо знаешь. Угрожать я не люблю. Но вынужден предупредить: потеряешь порт-пресс, считай себя покойником. Ну, ладно, до встречи. Жду.

— До встречи,— странным — то ли веселым, то ли испуганным голосом ответил Красниковский.

* * *

Очнулся Гончаренко ото сна за пять минут до звонка будильника, полежал еще с минуту, успокаивая душу и сердце. Потом стал медленно одеваться, но не в осточертевший тюремно-больничньш наряд а в свою собственную милицейскую форму, принесенную с воли Гряз новым, погладил майорские звезды на погонах, знал, что даже если будет жив — не носить ему их больше никогда.

Ночью они разработали план «побега», который сегодня ему предстоит выполнить. Собственно, никакого побега не будет. Зачем? Кругом свои, эмведешники. Он дал клятву работать на МУР в этой истории с «Вече», значит, милиционеры ему не опасны. За исключением одного. Главное — как можно хитрее отмотаться от Красниковского, ставшего ему смертельным врагом. Если они встретятся на столбовой дорожке, что называется, лоб в лоб, не миновать беды — Красниковского не проведешь. Только для этого и была разработана Грязновым версия «побег», а если проще: дача взятки постовому милиционеру, тот был нацелен на признание, в случае, если дело вылезет наружу.

Гончаренко прикрепил к поясу кобуру с пистолетом. Вот и фуражка на голове, пора взглянуть на часы. Без четверти девять. Всё предусмотрел, всё вложил в мешок Грязнов, золотой оперативник: носки, ботинки, удостоверение личности, пластиковая карточка-пропуск, деньга на мелкие расходы, даже носовой платок не забыл и сигареты с зажигалкой.

В девять Гончаренко вышел из палаты: дверь не -заперта, в коридоре охраны нет и путь в выходу свободен. Неподалеку от ворот института его ждала таксистская «волга» с подсадным шофером.

— Николай? Из третьего таксопарка? — как было условлено, спросил Гончаренко.

— Так точно, Рома,— был ответ.

— На улицу Качалова,— сказал Гончаренко.

— Доставим с дорогой душой, товарищ майор. Вячеслав Иванович просил сделать вас корректировку в плане, вот записка.

Николай дал прочесть майору несколько строчек, Гончаренко побледнел, а шофер взял из его дрожащей руки листок, чиркнул спичкой, размял в руке пепел и вытряхнул в окно.

Машина покатила в сторону Сокольнического парка. Гончаренко глянул в зеркало заднего обзора. Позади, метрах в пятидесяти, шла еще одна «волга» — такси. В ней сидел Грязнов со своей группой. Операция «Вече» началась.