Ящик Пандоры - Фридрих Незнанский

— Я никогда этого не говорил!

— Это я говорю. Ты ему пленку с ее голосом принес? Принес. Он что сделал? Он правильно сделал, из такого положения, до которого он себя довел, -живя с этой ящерицей или как там ее, у него был один выход. И преступником я его считать никак не могу. Меня, правда, никто и не просит.

— Я не могу с вами согласиться, товарищ полковник.

Если он укрыл от следственных органов такой важный вещдок, да еще будучи прокурором района, то мы не можем не считать его преступником.

— Она ж его жена, товарищ генеральный прокурор!.. Теперь о другом. Неделю тому назад я получила записку от одного районного утро, что на складе нет ни одной пары наручников. С нашей общей бесхозяйственностью это было вполне нормально. Я вызвала завскладом, а он говорит, что заказал месяц назад на Псковском заводе пятьсот штук, но они не поступили. Звоню на завод. Говорят: «Мы вам объединили оба заказа». Какие, спрашиваю, оба? «Пятьсот штук плюс пятьдесят тысяч. Остальные двести тысяч будут готовы, как договорились, к пятнице». Я подумала, что этот псковской рехнулся, нам такое количество лет на двадцать. Спрашиваю — по какому адресу отправили? А он мне: «Ваш представитель сам забрал». Я плюнула на это дело, а не надо бы. Ну, подняла я сегодня ночью директора завода, а он своих снабженцев растряс. Так вот — приезжал за наручниками Артур. То есть мой заместитель подполковник Красниковский.

— Двести пятьдесят тысяч наручников?! — рука генерального прокурора застыла со стаканом в воздухе.

— Это на Псковском заводе. И еще месяц тому назад получено от американцев сто тысяч. Оприходовано неизвестно кем, но на склад никогда не поступило. А вы говорите — трудно поверить в заговор, кто это будет заниматься переворотами...

— Триста пятьдесят тысяч наручников?! — снова воскликнул прокурор республики.— Вы понимаете, товарищи, они могут устроить переворот со дня на день, вот что это значит! Надо немедленно принимать меры!

— Я вам принесла показания Гончаренко, вот вам два экземпляра, читайте, Очень впечатляющие сведения. Сейчас Грязнов разрабатывает с ним операцию проникновения к этому Бесу. А мне дайте ознакомиться, что там Амелин с Чуркиным набалакали.

— Александра Ивановна, а ваши сотрудники когда-нибудь спят? Грязнов, например, вы сами...

— С этим делом у нас плоховато на этой неделе, товарищ генеральный.

* * *

— Посидите здесь, в приемной, я скоро вернусь,— сказал мужчина средних лет, выслушав сбивчивую речь Гончаренко о том, что он здесь не раз бывал, получал инструктаж, деньги и прочее, а теперь ему нужен кто-либо из его коллег. Упоминать слово «Вече» и показывать именную карточку было строго запрещено. Но мужчина вел себя так, будто с минуты на минуту ждал прихода майора Гончаренко.

Дело происходило в модерновом здании на улице Качалова, на территории секретного объекта, что был отгорожен от любопытных глаз плотным чугунным забором.

Муровская «волга» ловко затерялась на автостоянке. Грязнов с помощью подслушивающей техники следил за поведением Гончаренко, разбирался в обстановке. В гербовую пуговицу майорского кителя был вмонтирован с булавку величиной жучок-микрофон.

Через пару минут мужчина провел Гончаренко на второй этаж, подвел к дверям с табличкой «Заместитель начальника отдела Чесноков К. А.». Открыл дверь, а сам удалился, как вышколенный слуга. За столом сидел спортивного вида человек с живыми глазами и седой шевелюрой, соратник Гончаренко по международным ездкам с оружием, человек из группы Била по кличке «Чеснок».

Он вышел из-за стола, протянул руку. Рукопожатие получилось крепким и дружеским.

— Ты куда запропастился, Гончар? Предстоит важная работа, а тебя нет. Мы посылали за тобой домой. Там никого. Звонили в МУР. Отвечают — на ответственном задании. Ну, что много убийц разоблачил? Дай я на тебя погляжу. С лица сбледнул, осунулся. А так прежний Гончар.

— Было дело,— согласился Гончаренко,— поработали здорово в Вильнюсе, а потом в Риге.

— Это не о ваших ли проделках на таможне вещало телевидение?

— Давал подписку о неразглашении.

— Ах, вот мы какие секретные,— засмеялся Чеснок, и смех его был по-женски визгливый, не сочетающийся с мужественной внешностью.

Отсмеявшись, он сказал серьезно:

— Теперь к делу. Есть для тебя работа, дорогой...

Но Гончаренко перебил его:

— Мне нужно повидать Беса. Очень срочное и важное дело к нему.

— Не понимаю, о чем ты? Никакого Беса тут нет.

— Мне Бил говорил. Намечалась поездка в Сочи. Я тоже должен был участвовать. Но тогда поездку отменили. Теперь возникло чрезвычайное обстоятельство. Чрезвычайное! Ты понимаешь, о чем я говорю? Если он узнает, что ты, Чеснок, нас не свел в такой момент, он тебя на куски разорвет. Понял? Доложи ему об этом. Я требую личной встречи. Остальное сам ему объясню.

— Нельзя ли подождать до утра? — поинтересовался Чеснок.

— Утром будет поздно.

Грязнов усмехнулся: наш Рома вошел в свою роль, наглости нам не занимать, коллега. Жаль, что бывший коллега.

Чеснок все еще колебался. Наконец решился на что-то.

— Сейчас я свяжусь с руководством, пусть решает. Гончаренко откупорил бутылку лежавшим здесь же на столе ключом и залпом высадил стакан минералки. Чеснок покосился на милицейского майора, подошел к телефону, набрал номер, сказал, не называя должности и фамилии, несколько слов:

— Тут человечек из группы Била требует срочной встречи с шефом. Как скажете, так и будет...

Гончаренко сидел на стуле не шевелясь. Он собирался силами для следующего боя. И бой грянул, потому что-через полчаса на пороге кабинета появился генерал-лейтенант госбезопасности Феоктистов. Гончаренко напрягся, но испуг сумел скрыть.

Генерал пристально посмотрел на Гончаренко:

— Вы сказали, что пришли с чрезвычайными новостями? Выкладывайте, чего там у вас?

Гончаренко и здесь выстоял:

— Разговор может быть только наедине с вами, товарищ генерал.

Чесноков засмеялся:

— Ну ты, Гончар, даешь! Кто здесь командует, в конце концов?

Но Феоктистов щелкнул пальцами в воздухе, и Чесноков убрался из своего собственного кабинета в мгновение ока.

— Хоть я присягал вам на верность, товарищ генерал, но сведения касаются только главы нашего Вече. Никому другому сообщить их я не имею права. Мне нужно видеть Беса сейчас, незамедлительно. Я уже говорил, что завтра будет поздно.

— О чем идет речь? — уточнял Феоктистов.

— Могу,сказать только самому, товарищ генерал.

— Хорошо. Ждите. Я сейчас вернусь.

— Второй машине приготовиться, следуйте на расстоянии не менее пятисот метров,— сказал Грязнов в радиотелефон,— я вас страхую до черты города, далее сами.