Кровные враги - Кэндис Робб

Торсби стоял над окровавленным трупом Скорби и мрачно хмурился.

— Он был мне нужен живым.

Амброз присоединился к архиепископу.

— Я готов принять любое наказание, которое вы сочтете нужным. Но я, признаться, сбит с толку. Вы без малейших колебаний убили слугу Скорби.

Торсби пожал плечами.

— Для нас он был бесполезен. Зато его хозяин мог бы сообщить много интересного.

Амброз покачал головой.

— Он был воплощением дьявола, ваша светлость. Разве можно было бы доверять его словам?

— А ты ведь получил удовольствие, расправившись с ним.

Амброз взглянул на свои окровавленные руки.

— Верно. Я вспомнил его взгляд, когда он занес меч, чтобы отрубить руку Мартину.

Торсби удивленно взглянул на Уэрдира.

— Отрубить ему руку? Господи, а я ведь сразу и не заметил.

Оуэн тоже до сих пор видел только то, что Мартин прижимал к себе руку, словно был ранен. Присев на корточки, Арчер размотал тряпку на культе.

— Рану прижгли. Удивительно, что они подумали об этом.

— Я же говорю, он был настоящий дьявол, — продолжал Амброз. — Он не хотел, чтобы Мартин впал в забытье… Предвкушал, как будет любоваться мучительной казнью.

Оуэн перебинтовал руку Мартина и бросил взгляд на особняк.

— Сколько у него здесь было людей?

— Помимо слуг в доме только один привратник, — ответил Амброз. — Мы должны увести Мартина. Он очень слаб.

— Сможешь дойти до дома? — спросил Оуэн Уэрдира.

— С чьей-то помощью, — Мартин часто моргал, словно плохо видел.

Оуэн помог ему подняться.

— За телами придем позже. А сейчас проверим дом.

Амброз поддерживал Мартина, пока Торсби и Оуэн заводили своих лошадей в конюшню.

— Помогите, — простонал раненный в ногу слуга, когда они двинулись к дому.

Оуэн присел рядом с ним, сломал стрелу и удалил из раны наконечник. Затем он связал раненому руки, поднял его с земли и тоже отвел в конюшню.

— Ты не успеешь здесь замерзнуть. Скоро за тобой придут.

Он привел другого раненого и также удалил угодившие в того стрелы.

— Составьте друг другу компанию, — сказал Оуэн, швырнув им фляжку с бренди.

Все четверо двинулись к особняку.

Амброз помогал идти Мартину. Оуэн держал наготове лук, Торсби пока не спрятал меч в ножны. Никто не посмел преградить им путь, хотя они заметили нескольких человек, жавшихся у маленькой двери в стене, которая окружала особняк. При их приближении люди разбежались кто куда — все, кроме женщины, которая принесла Мартину и Амброзу вино в подземелье.

Она вышла вперед.

— Привратник ускакал. Думаю, теперь он не остановится, пока не доедет до реки.

Торсби кивнул.

— А что другие слуги? Будут стараться помешать нам?

— Нет. Они не желают вам зла, просто напуганы и волнуются, что с ними теперь будет.

— Я поговорю с ними попозже.

Они прошли через дверь и оказались во дворе около дома. Оуэн и Торсби двинулись вокруг здания, тогда как Амброз, помогавший Мартину, проследовал за служанкой внутрь.

Двор оказался пуст, если не считать нескольких кур и свиньи, рыскавшей в поисках объедков. Подъемный мост был опущен, домик привратника пуст. Где-то вдалеке лаяли собаки.

Торсби обвел жестом безрадостный двор.

— Неудивительно, что привратник убежал. Что могло его здесь удержать?

Оуэн подошел к конюшне, пристроенной к стене. Там оказалась всего одна лошадь.

— Бьюсь об заклад, их было две. Если привратник ускакал верхом, нам его не поймать.

Архиепископу было все равно.

— Придется довольствоваться теми, что сидят сейчас в конюшне. Думаю, они знают не меньше.

— По-моему, Амброз прав. Скорби наверняка не сказал бы нам ни слова правды.

— Ты не понимаешь, Арчер. Он был мне нужен для того, чтобы я мог отвезти его в Виндзор и уничтожить Перрерсов.

Они вошли в дом.

Мартин развалился в кресле возле огня. Рядом с ним сидел Амброз, вцепившись дрожащими пальцами в чашку с вином. Разговаривали они злобным шепотом, не глядя друг на друга.

Оуэн придержал архиепископа за локоть.

— Они многое пережили за последние несколько дней. Пусть сейчас поговорят.

— Но Уэрдир в таком состоянии…

— Он слаб, но жара нет.

— Тогда давай займемся делом. Обыщем дом.

— Что будем искать?

— Письмо Элис Перрерс, которое она прислала Полу Скорби.

— Зачем?

— Тогда я смогу предъявить королю хотя бы письмо в доказательство ее вероломства.

Оуэн повернул голову так, чтобы посмотреть здоровым глазом прямо в лицо Торсби.

— Почему вы так озабочены этим?

— Она его недостойна. Одно ее присутствие при дворе — уже оскорбление для королевы Филиппы, женщины добрейшей души.

— Если король намерен держать Перрерс при себе, то он не скажет вам спасибо.

— А знаешь, Арчер, мне все равно, что подумает об этом король.

Увидев, что Торсби настроен решительно, Оуэн подозвал уже знакомую служанку.

— Где твой господин хранил письма и важные документы?

Она отвела их в комнату рядом с главным залом. Стол, стулья, жаровня в углу и несколько сундуков.

— Развести огонь в жаровне? — Торсби кивнул, и она направилась к двери. — Принесу уголь.

Оуэн ее остановил.

— В конюшне за рвом мы оставили двух раненых. Пусть за ними сходят и приведут в дом.

— Но где мы их разместим?

— Здесь есть подземелье?

— Да.

Он так и думал.

— Отведите их туда.

Служанка кивнула и испуганно поспешила прочь. Оуэн тем временем ворошил кочергой пепел в жаровне.

— К сожалению, он сжег письмо, ваша светлость. — Арчер протянул архиепископу несколько обугленных кусочков пергамента.

— Все равно будем искать.

Прошло несколько часов, а они так ничего и не нашли.

— Неплохо бы выпить вина, — сказал Оуэн, отодвигая от себя последнюю стопку документов.

Торсби с досадой швырнул в стену несколько свитков.

— Найдется ли на свете другой такой предусмотрительный негодяй? — Он потер переносицу, откинулся на спинку стула и забарабанил пальцами по столу. — Может быть, самые важные документы он хранил в другом месте?