Боги Гринвича - Норб Воннегут

Тем вечером в Гринвиче…

Снаружи уже смеркалось, когда Бьянка, волоча ноги, прошла по гостиной своего дома в Гринвиче. Одна в доме, она стояла под сводчатым потолком, восемь на восемь балок. Некогда стены гостиной давали приют кубистам, модернистам и прочим «истам», у которых не было ничего общего, кроме сумм на ярлычках. Картины висели там еще на прошлой неделе.

Сейчас взрывы красок исчезли. Исчезли и эфемерные капризы Сайруса Лизера и его чековой книжки. Осталось только несколько крюков для картин, разбросанных тут и там по стенам. На них не висело ничего, кроме призраков социальных устремлений ее мужа, вроде корпорации из пяти детей, которой не суждено увидеть свет.

Сай исчез – из ее жизни, из их гринвичского ада в две тысячи квадратных метров. Последние шестнадцать лет были провалом во всем, кроме двойняшек. Бьянка старалась. Господи, как она старалась. «Ты узнаешь, – говорила она себе. – Ты узнаешь».

Слева от Бьянки, на столе, потел стакан минеральной воды; бусинки конденсата скатывались на поднос, как снежки. На ее коленях лежал «Макбук Про». Она напомнила себе, что ее ждет дело.

Бьянка внимательно посмотрела на маленький квадратик в центре верхнего края крышки лэптопа. Она с радостным и опасливым изумлением примерилась к кружку в центре квадрата. Ее глаза заблестели. Полные губы изогнулись в широкой, от уха до уха, улыбке. Она смаковала сладкий эликсир мести.

– Я справлюсь.

Камера «Макбук Про» смотрела на Бьянку – кожа цвета кофе с молоком, лицо, от которого захватывает дух, веселые морщинки у глаз, манящие соблазнительным очарованием опыта, и черные волосы, не тронутые осветлителем, несмотря на все раздражение мужа. Камера видела массивный камин за спиной у Бьянки и на удивление голые стены. Когда женщина заговорила, низкое эхо следовало за каждым ее словом.

– Возможно, вы знаете меня как Бьянку Сантьяго, автора десяти романов-бестселлеров, – сказала она. – Но вряд ли вы знаете меня как отчаявшуюся домохозяйку. И речь не о комедии, где все должны смеяться.

Она отпила воды и продолжила:

– Неудачный брак приносит много разных страданий. В течение долгих лет я жертвовала всем ради карьеры своего мужа. Я винила себя, когда у нас случались размолвки. Когда ужин оказывался неудачным. Когда муж исчезал с молодыми женщинами или смотрел внизу то же телешоу, которое я смотрела в спальне. Я брала на себя ответственность за все.

Она остановилась и нагнулась к лэптопу.

– Вы понимаете, о чем я?

Ее глаза расширились. Камера «Макбука» ловила не просто изображение женщины. Она ловила буйную толпу эмоций – любовь и ненависть, силу и уязвимость, страх и радость. Сидя перед камерой, Бьянка превратилась в оратора-популиста, в автора, из-под чьего пера потоком текли любовь и слезы. Ее голос обрел харизму и обаяние, трогающие души всех и каждого.

– Почему муж потерял ко мне интерес? – риторически спросила она. – Это моя вина?

Глоток воды.

– Позвольте задать вам один вопрос. Вы ненавидите тренировки в тренажерном зале?

Перед камерой появилась чашка с мороженым. Бьянка зачерпывала одну ложку за другой. Она смаковала бельгийский шоколад, а камера записывала каждый кадр, каждый глоток.

– Ну, дамы, – сказала Бьянка, – никто не скажет этой старушке, что у нее «закончился срок годности».

В следующую секунду она превратилась в тонкого политика.

– Нам пора действовать вместе.

Бьянка излучала энергию, риторика стала яростной. Из нее били ключом очарование и обаятельность. Перед камерой сидела женщина, которая знает своих друзей.