Когда меня не стало - Анна Данилова

Белла слизнула выкатившуюся на губу слезу и всхлипнула: «Макс, как ты мог так поступить со мной?»

Она сидела, не слыша, о чем говорили в ее присутствии мужчины, смотрела на огонь в камине, а видела Макса, обнимающего Веру Фишер.

– …Надень, я посмотрю…

Она вздрогнула, понимая, что на этот раз обращаются уже к ней. Володарский жестом господина спустил с ее плеч скользящий шелк халата, обнажив Беллу чуть ли не до пояса, и сам собственноручно застегнул на ее шее замочек бесценного колье. На груди оно смотрелось как живое. Петр Филиппович продел ей в уши тяжелые серьги, надел на пальцы кольца с божьими коровками и светлячками, щелкнул замочком на браслете и, не удержавшись, поцеловал Беллу в обнаженное плечо.

– Сюда подойдет золотистая органза в сочетании с бледно-изумрудным атласом и розовым бархатом, – прошептал ювелир, глядя как завороженный на раскрасневшуюся, с блестящими от слез глазами Изабеллу. – Если бы мы были сейчас в Москве, я бы рекомендовал вас одной замечательной портнихе… Я не люблю слово «модельер», оно у меня почему-то ассоциируется с Мольером и эшафотом. Но у Эммы действительно золотые ручки… Я обязательно вас с ней познакомлю…

4 сентября

Утром Белла отдалась ему как хозяину. И он понял это.

Она лежала, уткнувшись в подушку, и думала о Максе. О Вере Фишер.

Володарский поднял ее, унес в ванную и поставил под душ.

– Все, я снимаю с тебя все обязательства… Живи как хочешь… Ты – свободна. Тот дом, в котором ты жила на Лосином острове, – твой. Купи себе квартиру в Москве, Париже, где хочешь…

На него было больно смотреть.

– Мне нужно время, чтобы привыкнуть к тебе, – сказала Белла и закашлялась от попавшей в рот воды. – Я не могу вот так быстро научиться улыбаться, а тем более смеяться… Может, я впала в анабиоз? Какое странное слово…

Петр Филиппович смотрел, как ее тонкое тело переливается под прозрачными струями воды, и его глаза потемнели при мысли, что он видит Беллу в последний раз.

– Ты уйдешь от меня?

– Да нет же… Никуда я не собираюсь уходить… Успокойся…

Она уже и сама пожалела о том, что заставила его так страдать.

– Кроме того, у меня тоже есть для тебя подарок… Ты мне подарил вчера «Осу», а я подарю тебе кое-что другое… Отнеси меня, пожалуйста, в спальню.

Он принес ее на кровать. Белла закуталась в простынку, открыла прикроватную тумбочку и достала оттуда зеленую папку.

– Представляешь, Макс оставил твою дурацкую генеральную доверенность в машине Губина… Того самого Губина, чей красный «Фольксваген» я угнала от магазина «Паритет»… В этом магазине он покупал щучью икру… Вернее, он покупал ее вместе со своей любовницей… И его даже не остановил тот факт, что он остался без машины… Удивительно, как вы, мужчины, нетерпеливы… Если бы я не угнала машину, то Губин со своей девушкой поехал бы куда-нибудь, где его не смогла бы достать жена, сделал бы бутерброды с щучьей икрой, а потом бы занялся любовью… А так он вынужден был привести девушку к себе домой… И они сделали себе бутерброды из щучьей икры (мне сказал об этом знакомый патологоанатом, который, кстати, и вскрывал впоследствии Губина), полакомились и легли в постель… Вот тут-то их и застала его жена… И убила его. Получается, что я косвенно причастна к его смерти… Это ужасно… Да ты, я гляжу, и не слушаешь меня… Чем ты лучше Макса?

Володарский мгновенно оторвал взгляд от разложенных на постели документов, которые он вынул из зеленой папки… Глаза его блестели.

– Я вижу, как в твоих глазах отражаются все банки Цюриха… – хмыкнула Белла. – Ты счастлив?

– Белла…

– Да, дорогой? Так мы едем покупать мне платье или нет? Я хочу сегодня выглядеть в тысячу раз лучше, чем выглядела 15 июля. И пусть у всех моих знакомых глаза ослепнут от моего нового колье…

– Для начала мы позвоним в загс… – тоном, не терпящим возражения, заявил Володарский. – Ты расторгнешь свой брак с Максом и зарегистрируешь брак со мной. Только после этого мы с тобой, так уж и быть, купим тебе платье… Если хочешь, я могу даже купить для тебя мороженое…

* * *

– Если честно, то я уже и не знаю, зачем еду на эту вечеринку, – говорила Белла Володарскому, когда они ехали на банкет в «Европу». – Как будто бы я со всеми разобралась: Борисов – подлец, я ему прострелила ногу, Макс – мерзавец – он меня предал и изменял мне со всеми подряд, но, правда, хоть пришел ко мне на похороны, Вера – как-никак соперница, но клянется, что машину не взрывала, Лора – пьет, и этим все сказано, Давид… Кстати, мне нужно вернуть ему деньги… Давай заедем к Пасечнику, я оставила у него кое-что… Он приглашен?

– Думаю, что да…

Скандинав, сообразив, свернул на улицу, где жил Пасечник.

Григорий Александрович, увидев на пороге Беллу, закутанную в розовый бархатный плащ, от восхищения и удивления потерял дар речи. Он стоял в смокинге и, судя по всему, тоже собирался на банкет.

– Кто это там, Гриша? – услышала Белла знакомый голос и увидела приближающуюся к ним Руфину в развевающемся черном пеньюаре. – Ба, кто к нам пришел?! Племянница?

– Здравствуйте… Вы извините, но мне необходимо поговорить с Григорием Александровичем, – улыбнулась Белла, прекрасно осознавая, какой удар она только что нанесла Руфине, показавшись перед ней в таком шикарном виде.

Рыжеволосая Руфина скрылась в спальне и затихла.

– Белла, проходи… Как я рад тебя видеть…

– Гриша, – прошептала Белла, обнимая его и целуя в крепко надушенную одеколоном щеку, – я пришла сказать, что очень благодарна тебе за все… Я никогда не забуду тебя… Больше того, мне бы хотелось, чтобы ты оставался моим самым лучшим другом…

– Савельев мне сказал, что теперь у тебя в друзьях ходят губернаторы… – Григорий Александрович взял ее руку в свою и потрогал новое обручальное колечко с бриллиантом, которое Белле надели на палец пару часов назад.

– Они не ходят, а все больше сидят в машинах, – она кивнула в сторону улицы, – или лежат… Как там Николай Васильевич? Скандинав должен был привезти ему какое-то лекарство…

– Кто-кто?

– Неважно…

– У него все в порядке… Просто переутомился мужик, вот сердчишко и схватило… Да еще и давление…

– Я заеду к нему в ближайшее время. Что касается моих вещей…

– Белла, я все приготовил, как ты меня и просила… – Пасечник принес откуда-то из глубины квартиры большие сумки и пакеты. – Вот здесь твоя одежда, косметика, все то, что было в сейфе, и вот эта спортивная сумка…

– Я должна тебе, Гриша… – Белла достала из одного из металлических ящичков, которые они с Савельевым добыли из сейфа ее сгоревшей квартиры, пачку долларов и протянула их Пасечнику.

– Белла, ты была со мной, а для меня это… высшее блаженство… Я никогда не забуду тебя, твои губы, твои волосы… Я люблю тебя… но… я должен подумать о своей старости…