Убить Беллу - Владимир Колычев

– Саша, не издевайся. Диктуй адрес!

Не прошло и десяти минут, как с благословения доблестного подполковника Званцевой Фокин и Чумаков мчались на всех парах в Медведково, на улицу Шокальского, где проживал шакал, напавший на Ларису.

Фамилия у него Беспалов. Ирония судьбы. Потому как пальцы у этого дяди есть, на них он, собственно, и спалился.

Стас понимал, что по этому адресу Ларису он не найдет. Но так хотелось надеяться на чудо.

Но вместо чуда в квартире старого дома он обнаружил пышную, дородную женщину в потертом шелковом халате. На вид лет пятьдесят. Но выглядит свежо. Она с важным видом распахнула дверь, надменным взглядом окинула визитеров.

– Филипп вам назначал? – величаво спросила она.

– Да, назначал, – подобострастно кивнул Фокин.

– На который час?

– На два часа пополудни.

Дама подняла свою руку так, будто она была из хрупкого хрусталя и при резком движении могла разлететься на мелкие куски. Глянула на часы.

– Осталось пятнадцать минут. Вам придется подождать.

– А Филипп дома?

– Нет, его нет. Но если он вам назначал, то будет непременно. Он человек обязательный.

– А вы его мама?

– Да, я его мать!

Женщина лопалась от гордости за сына. Как будто Филипп был по меньшей мере чемпионом мира по шахматам, а не заурядным уголовником, мотавшим срок по самой позорной статье.

– Так мы подождем Филиппа? – спросил Фокин.

– Ну конечно! Проходите в апартаменты. Не ожидать же вам его в приемной...

Апартаменты, приемная... Госпоже Беспаловой не грозило умереть от скромности.

Апартаменты представляли собой большую серую комнату с продавленным диваном и пыльным ковром на полу. Видно, диван этот являлся семейной реликвией королевской фамилии Беспаловых, а ковер прислал турецкий султан в честь своего поражения в Чесменском сражении с наказом не выбивать из него пыль до визита светлейшего князя Фокина Станислава Павловича. Час великих потрясений пробил, но мадам Беспалова что-то не спешила браться за пылесос.

– Кофе? – спросила она.

– Мы бы не отказались, – кивнул Стас.

– Я бы тоже... Немного подождите, экономка будет с минуты на минуту, она и приготовит вам кофе...

– Хорошо, мы подождем. А не будете ли вы так любезны объяснить нам, где сейчас находится ваш сын?

– Видимо, он уже на подходе к дому. Если он вам назначал, то он обязательно будет...

– А где он был?

– На охоте, господа, на охоте! – величественно повела подбородком женщина.

– На какой охоте?

– Филипп предпочитает соколиную охоту.

– И на кого он охотится?

– На дичь, господа, на дичь.

– А в тюрьме он сидел, случайно, не из-за своего пристрастия к охоте?

– Что вы имеете в виду? – вздернулась женщина.

– Насколько нам известно, ваш сын сидел в тюрьме. И к тому же неоднократно.

– Это недоразумение, господа. Мой Филипп никогда не сидел в тюрьме. Да, несколько раз он уходил в дальние походы...

– Последний раз он вернулся в мае этого года?

– Да, и вернулся с победой. Да вы и сами должны знать, что армия Наполеона наголову разгромлена!

Фокин и Чумаков переглянулись. Диагноз подтверждался – мания величия в тяжелой форме.

Разговаривать с этой безумной женщиной было бесполезно. Она, конечно, может подсказать, где находится ее сын, но как бы не пришлось запрягать лошадей и мчаться за ним в Египет, где он заканчивает строительство очередной пирамиды для собственного погребения...

От бредовых историй Фокина спасла сестра Беспалова. Это была отнюдь не романтическая девушка, а изрядно потрепанная жизнью женщина лет тридцати. Некрасивая, сгорбленная под тяжестью двух сумок. Она зашла в квартиру и первым делом спросила у матери, почему та не спит. Спросила довольно сердито, если не сказать, зло. Мадам Беспалова не стала давить на нее своим королевским достоинством, а молча скрылась в своей комнатушке.

Женщина зашла в комнату, где сидели оперативники. Окинула их усталым неприязненным взглядом.

– Филю ждете?

– А что? – неприветливо и с вызовом спросил в ответ Фокин.

– Ничего. Ходят тут всякие...

– А что, нельзя?

– А что, можно?.. Не будет Фили, не ждите.

– Почему?

– Нет его потому что.

– Это его сейчас нет, а когда будет?

– Не знаю... Ну что вы сидите? Сказано же, проваливайте, пока я милицию не вызвала.

– А мы сами милиция.

Стас представился, предъявил удостоверение.

– Так бы сразу и сказали. Чего он там снова натворил? – бесцветно спросила женщина.

– Да как бы вам сказать...

– Да так и говорите. Опять изнасилование? Вот придурок! – всплеснула руками женщина. – Я ж его со своими подругами знакомила. Говорю, найди себе подругу, женись на ней и бери ее сколько хочешь. Так нет, ему так неинтересно... Может, вы не станете сажать его в тюрьму?

– Это еще почему?

– Так больной он, неужели не ясно. Это у него от мамы... Ну что смотрите? Мама у нас шизофреничка, неужели не ясно? И Филя тоже шизофреник. Его лечить надо, а не в тюрьму...

– Вы думаете, маньяка можно вылечить?

– Запросто. Аминазин, да будет вам известно, творит чудеса.

Похоже, эта женщина сама была жертвой медицинских чудес.

– Если хотите, я вам сейчас объясню, как это делается! – В ее глазах вспыхнул огонек одержимости.

– Не надо! – запротестовал Чумаков. – Мы и сами знаем.

– Ну, если знаете, тогда чего спрашиваете?.. Если Филя буйный, его можно заколоть до состояния «овоща». Знаете, что это такое? Это когда человек похож на растение. Ничего ему в этой жизни не нужно. Он под себя ходит и совершенно этого не замечает, потому что ему все равно, комфортно ему или нет. Если Филей заняться всерьез, то его скоро будет интересовать только одна женщина, та, которая из-под него дерьмо выносит... Ну так что, лечить его будем?

Беспалова спрашивала об этом так, будто сама собиралась колоть ему аминазин. Видимо, она сама проходила эти процедуры, и ей не терпелось опробовать их на своих близких. Теперь ясно, почему мамаша как огня боится свою дочурку. Как бы та не признала ее буйной и не сделала из нее «овощ».

– Будем его лечить. Обязательно будем! – заверил ее Стас. – Только вы должны нам помочь!

– Ну конечно же! Я сама буду делать ему уколы!