Миллиарды Арсена Люпена - Морис Леблан

– Вы знаете, кто он?

– Я не знаю его имени. Никогда не видела его раньше. Но он преследует меня, и я его боюсь!

– Как только почувствуете, что вам грозит опасность, зовите меня, и я приду на выручку. Вот, возьмите: этот маленький серебряный свисток – его слышно повсюду… В случае нападения свистите непрерывно. Я непременно помогу вам… Остерегайтесь Дикаря. Это отпетый бандит. Мне следовало бы немедленно передать его в руки правосудия. Порой мы пренебрегаем подобными обязанностями… и совершенно напрасно!

Улыбка осветила тонко очерченное лицо высокого незнакомца. Он изящно поклонился и с учтивой галантностью поцеловал руку Патриции.

– Вы в самом деле Арсен Люпен? – прошептала она, пытаясь разглядеть своего защитника.

– Какая разница? Разве вы были бы против, если бы он пришел к вам на помощь?

– Нет, конечно, но я хотела бы знать…

– Бессмысленное любопытство.

Патриция не стала продолжать расспросы и вернулась в кабинет шефа. Она извинилась за долгое отсутствие, сказав, что почувствовала себя плохо.

– Но теперь все в порядке, не так ли? – заботливо спросил Мак-Аллерми. – Да, вижу, что на вашем лице снова заиграл румянец. Нам нужно поговорить, – добавил он, резко сменив тон. – Я должен сообщить вам несколько очень серьезных вещей!

Патриция тут же вняла этому вполне дружелюбному призыву шефа. Лицо ее прояснилось. Сев в кресло, на которое указал Мак-Аллерми, она выжидательно посмотрела на него.

– Патриция, придя в газету около десяти лет назад, вы поработали в разных отделах. Пять лет назад я предложил вам стать секретарем главного редактора. Знаете ли вы почему?

– Вероятно, вы сочли меня достойной этой должности.

– Конечно, но не только. Были и другие причины.

– Могу я узнать какие?

– Во-первых, вы хороши собой, а я люблю красоту. Не обижайтесь, что я говорю это в присутствии Филдса. Он мой друг. У меня нет от него секретов. Во-вторых, в вашей жизни произошла трагедия, за которой я внимательно следил. Мой сын Генри воспользовался ситуацией и навязал вам отношения. Вы были еще совсем юной, одинокой. Он пообещал, что женится на вас. Вы не смогли устоять. Он соблазнил вас, а потом бросил. Полагая, что поступает по справедливости, Генри предложил вам денежную компенсацию, от которой вы отказались. А он вскоре женился на девушке из богатой и влиятельной семьи.

Патриция, покраснев, закрыла лицо руками.

– Не продолжайте, мистер Мак-Аллерми, – выдавила она. – Мне так стыдно! Я хотела тогда покончить с собой…

– Покончить с собой, потому что какой-то молодой негодяй сыграл с вами злую шутку?!

– Пожалуйста, не говорите так о своем сыне…

– Вы что, все еще любите его?

– Нет. Но я его простила.

Мак-Аллерми в ярости воскликнул:

– Зато я не простил! – Он резко взмахнул рукой. – Он виноват перед вами – вот почему я позвал вас работать со мной.

– Вы хотели поддержать меня?

– Да, это так.

Патриция вскинула голову и посмотрела на него в упор.

– Если бы я знала, то отказалась бы, так же как отказалась от денег, предложенных вашим сыном, – с горечью сказала она.

– Но как бы вы жили?

– Так же, как и прежде, сэр… По вечерам я прямо из редакции отправлялась в другую контору, а рано утром делала копии для еще одного работодателя. Любой здоровый человек, слава богу, может прокормиться своим трудом!

Мак-Аллерми нахмурился:

– Вы очень гордая девушка.

– Гордая, это правда.

– И амбициозная.

– И это тоже, – спокойно сказала она.

Помолчав, Мак-Аллерми продолжил:

– Сегодня я нашел на своем столе вашу статью о том ужасном преступлении, которое мы только что обсуждали в редакции, – о расправе над тремя близнецами.

Выражение лица Патриции изменилось; с тревогой в голосе она спросила:

– Сэр, неужели вы были настолько любезны, что прочли ее?

– Да.

– Вам понравилось?

Мак-Аллерми кивнул:

– То, что вы пишете об этом злодеянии, о мотивах, о человеке, которого вы считаете виновным, кажется вполне достоверным… и все изложено изобретательно и логично. Вам присущи и проницательность, и развитое воображение.

– Так вы согласитесь это напечатать? – спросила обрадованная девушка.

– Нет.

Патриция вздрогнула.

– Но почему?.. – спросила она слегка изменившимся голосом.

– Потому что это плохо!

– Плохо? Но ведь вы сказали…

– Плохо как статья, – пояснил Мак-Аллерми. – Видите ли, мисс Джонстон, настоящий криминальный репортаж, на мой взгляд, – это не просто сумма умозаключений, предположений и выводов, а еще и то, как именно преподносится подобный сюжет.

– Я не совсем вас понимаю.

– Давайте рассуждать. Предположим…

Шеф остановился. Он уже явно пожалел, что пустился в объяснения, и потому решил не затягивать беседу:

– Предположим, я ввязался в некую мутную авантюру, из-за чего этой ночью меня могут убить. Итак, если бы в силу обстоятельств вам пришлось рассказывать об этом, то в ваш репортаж следовало бы включить разговор, который мы сейчас ведем, и придать ему патетический характер, чтобы читатель предчувствовал жуткую развязку. Интенсивность ожидания должна нарастать вплоть до последней строчки. Все искусство журналиста и беллетриста заключается в подготовке кульминации драмы, в завязке сюжета, сразу же приковывающей внимание читателя. Как именно? Я не могу вам сказать. В этом и есть весь секрет. Если у вас нет этого таинственного призвания, умения приковать внимание к своему рассказу, тогда уж лучше шить платья или мастерить корсеты, а не писать романы или статьи. Это понятно, Патриция?

– Значит, сэр, сначала мне следует поработать подмастерьем?

– Вот-вот. В вашей статье есть несколько удачных моментов, но кажется, что все это писала девчушка, перешедшая в третий класс. Акценты не расставлены, куда все ведет – непонятно. Перепишите текст, сделайте новый вариант истории, потом еще один. Я буду читать их… и возвращать вам статью до тех пор, пока у вас не получится то, что нужно. И надеюсь, речь пойдет не обо мне, а о занимающем меня таинственном убийстве.

Патриция обеспокоенно посмотрела на него:

– Сэр, я волнуюсь. Вы и в самом деле что-то задумали?

В ее голосе сквозила привязанность к человеку, рядом с которым она проработала столько лет.

– Ничего, абсолютно ничего конкретного… Но в силу характера моей газеты мне приходится соприкасаться с довольно специфической средой, и некоторые материалы, которые мы публикуем, могут навлечь на меня опасность… вызвать чье-то недовольство, желание отомстить. Такова специфика нашей работы. Давайте оставим эту тему. Лучше поговорим о вас, Патриция, о вашей ситуации и вашем будущем. Вы прекрасная помощница, и я, чтобы облегчить вашу жизнь и помочь достичь желаемого, выписал чек на две тысячи долларов, которые вы получите в кассе.

– Это слишком много, сэр.

– Слишком мало, учитывая то, что вы уже сделали для меня и еще сделаете в будущем.

– А что, если я потерплю неудачу?

– Это