Миллиарды Арсена Люпена - Морис Леблан

– Вы так верите в меня?

– Мало того, я в вас абсолютно уверен! Мне нужно поговорить с вами откровенно, причем об очень личных вещах. Видите ли, Патриция, в определенном возрасте мужчине требуются более сильные ощущения, ему хочется ставить перед собой более высокие и сложные цели. Мы с моим другом Филдсом как раз вступаем в этот возраст. И чтобы придать новый мощный импульс нашему слишком уж монотонному существованию, мы затеяли масштабное, новое и увлекательное дело, которое требует всего нашего опыта и энергии и одновременно дает возможность удовлетворить наши боевые инстинкты, подчиненные заботе о высокой нравственности. Цель, которой мы хотим достичь, грандиозна, она отвечает духу суровых старых пуритан, которым ненавистны любые проявления зла. И я, Патриция, позднее расскажу вам о сути этого дела, потому что вы достойны принять участие в нашей борьбе. Вскоре мы с Филдсом отправимся во Францию, чтобы осуществить наш план. Я приглашаю вас отправиться с нами. Я привык к вам; мне, как никогда, необходимы ваше присутствие, помощь и… – Мак-Аллерми замешкался, крайне взволнованный, не зная, как закончить фразу, или, скорее, не решаясь ее закончить. Очевидно смутившись, он сжал ее руки и, понизив голос, выговорил: – Это будет наше свадебное путешествие.

Патриция была ошеломлена, она сомневалась, что правильно расслышала. Все это было настолько неожиданным, настолько трогательными были и внезапное смущение шефа, и его искреннее волнение, что она, не в силах сдержать слез, бросилась в объятия старика.

– Спасибо!.. О, спасибо!.. Вы очень любезны! Но я не могу согласиться, сэр. Ведь между нами стоит ваш сын, – закончила она, отводя взгляд.

Он нахмурился:

– Мой сын строит свою жизнь в погоне за удовольствиями, а я хочу строить свою по велению сердца.

Покраснев, Патриция смущенно прошептала:

– Дело в том, что вам известно не все, мистер Мак-Аллерми. У меня есть ребенок…

– Ребенок?! – воскликнул Мак-Аллерми, вскочив со стула.

– Да! Это сын вашего Генри, мой мальчик, которого я обожаю и которому поклялась посвятить всю свою жизнь. Его зовут Рудольф… Он прекрасен, как сама любовь… Ласковый, умный…

– Значит, в нем течет моя кровь. Разве не естественно считать, что сын моего сына – это мой сын?

– Нет, не естественно, – вмешался Фредерик Филдс.

Он держался внешне спокойно, хотя был крайне взволнован, сознавая, что ситуация весьма щекотливая.

Мак-Аллерми мрачно повернулся к нему:

– Значит, по-твоему, Филдс, мне следует сдаться?..

– Сдаться? Я этого не говорил… Но подумай еще раз, рассмотри взвешенно и мудро все обстоятельства… Ведь об этой весьма двусмысленной ситуации узнают все… И она будет истолкована как акт слабости с твоей стороны… даже как проявление безнравственности.

Мак-Аллерми на мгновение задумался.

– Пусть так, – неохотно сказал он наконец, – время покажет. Оно всегда работает на тех, кто любит. Так или иначе, Патриция, – добавил он, – все это не может оказать влияния на нашу жизнь и нашу работу. Вы ведь согласны со мной, не так ли?

Молодую женщину тронуло волнение старика, которого страшила возможность потерять ее.

– Разумеется, мистер Мак-Аллерми, – ответила она.

Шеф достал из ящика стола конверт, запечатал его, написал на нем имя Патриции и протянул ей:

– В этом конверте находится документ, который я составил для вас. Вы вскроете его и прочтете лишь через шесть месяцев, пятого сентября. В точности выполняйте данные в нем инструкции. Всегда носите этот конверт с собой или храните его в надежном месте. Об этом никто не должен знать! Никто!..

Патриция взяла конверт и наклонилась к Мак-Аллерми, который поцеловал ее в лоб. Потом она ласково пожала руку Филдсу и уже на пороге обернулась:

– Увидимся завтра, шеф… завтра, послезавтра… и так далее…

Эти слова прозвучали обещанием.

Она первая пересекла приемную; Мак-Аллерми и Филдс следовали за ней. Выйдя на лестничную площадку, все они увидели, что внизу, со второго на первый этаж, быстро спускаются двое. Мужчина, шедший сзади, – высокий, широкоплечий, похожий на бандита – двигался тихо и быстро, словно хотел неслышно подобраться к другому. Нагнав его, он стремительно поднял правую руку… мелькнуло лезвие ножа. Патриция хотела закричать, но не смогла издать ни звука. Рука опустилась. Но как раз в тот момент, когда нож должен был вонзиться в спину, тот, что спускался первым, развернулся, ухватил нападавшего за щиколотки, резко дернул и мощным усилием перебросил через перила на лестничную площадку первого этажа.

Мак-Аллерми разразился хохотом.

– Но что тут смешного, мистер Мак-Аллерми? – спросила Патриция. – Это же ваш секретарь, ваше доверенное лицо.

– Отличный урок для этого отвратительного гангстера, – удовлетворенно ответил старик. – Дикарь – враг общества номер один. Еще секунда, и он зарезал бы своего приятеля. Надо же, какой лихой парень. Но я понятия не имею, кто он такой… А вы, Филдс?

– Я тоже, – лаконично ответил Филдс.

Затем друзья вернулись в кабинет, так как Мак-Аллерми забыл на столе кожаный портфель, где хранились материалы, касавшиеся задуманного им предприятия. Патриция спустилась к выходу, но на площадке уже никого не было – соперники исчезли. «Жаль, – подумала она. – Хотела бы я взглянуть на этого ловкача. Ведь это не иначе как сам Арсен Люпен!»

Она вышла из здания, пытаясь успокоиться. Свежий воздух помог ей в этом. К вечеру на людном проспекте зажглись электрические фонари; девушка повернула направо и, дойдя до небольшой площади, где было потише, присела на скамейку. Ей нужно было поразмыслить. Первая попытка заняться журналистикой потерпела неудачу, и тем не менее горечь разочарования смягчалась глубокой симпатией, с которой шеф говорил о ее будущем; он явно поверил в нее… Ну а предложение выйти за него замуж Патриция восприняла как отпущение прошлых грехов. Очистившись, она могла двигаться дальше.

Патриция рано осиротела, а дальний родственник отца, который с неохотой стал ее опекуном, не любил девочку и не интересовался ею. Ее детские порывы жестко подавлялись. Патриция провела суровую и одинокую юность, лелея единственное желание – как можно скорее обрести независимость. Она заканчивала учебу, когда ее опекун умер; оставленных им денег едва хватило на несколько недель. К счастью, к тому времени девушка уже прилично освоила машинопись, так что вскоре получила скромную должность в конторе, что давало ей скудный, но постоянный заработок.

Затем в клубе, куда она иногда захаживала по субботам, Патриция познакомилась с Генри Мак-Аллерми. Он был молод, хорош собой, казался искренним и страстным… Он начал ухаживать за одинокой, привлекательной и наивной юной девушкой… И Патриция, восторженная, опьяненная желанием жить и быть счастливой, забыв обо всем, уступила магнетизму любви, отдалась ей, трепеща от уверенности и надежды… Несколько месяцев счастья, а потом – измена, чувство покинутости, жестокий, циничный