Палач из Гайд-парка - Энн Перри

– Доброе утро, суперинтендант, – сказала Далси, улыбаясь Питту. Затем, явно поколебавшись, обратилась к Шарлотте: – Здравствуйте. Вы, наверное, миссис Питт? Как любезно с вашей стороны тоже прийти. Вы очень добры.

Шарлотте стоило некоторого труда улыбнуться так же мило и ответить столь же приятно. Малейшая промашка с ее стороны будет сразу же замечена и понята безошибочно. Достаточно было один раз взглянуть Далси в глаза, чтобы понять: этот взгляд ничего не пропустит мимо.

– Благодарю вас, миссис Арледж. Надеюсь, я не проявляю навязчивость?

– Конечно, нет. Пожалуйста, ни секунды не сомневайтесь. – И Далси повернулась к Карвелу.

Шарлотта затаила дыхание, но затем вдруг вспомнила: а ведь Далси и понятия не имеет, что он больше чем еще один горюющий по ее мужу друг, достаточно щедрый, чтобы предоставить свой дом для траурного приема. Мысленно поблагодарив Бога, она облегченно вздохнула.

– Благодарю вас, мистер Карвел, – сказала Далси, слегка наклонив голову. – Ваше щедрое гостеприимство очень облегчило для меня ситуацию, которая иначе была бы просто невыносимо тяжкой. Уверяю вас, вы представления не имеете, как высоко я это ценю.

Карвел густо покраснел и стоял, словно пригвожденный к месту. Шарлотта могла только смутно догадываться о душевной буре, которую он испытывал, встретившись с женой Арледжа. Он открыл было рот, собираясь что-то сказать, но голос ему изменил.

Питт стоял рядом, окаменев от напряжения.

Далси ждала ответа.

Нет, Карвелу обязательно надо что-то ответить, иначе своим волнением он выдаст себя. Тогда она в любой момент может заподозрить именно его. Ведь это должен быть кто-то из знакомых. А выбор невелик.

Томас шумно вздохнул. Этот звук, по-видимому, вернул Карвела к действительности.

– Я был рад вам помочь, – неловко ответил он. – Но все это – такая мелочь… Совсем недостаточно, совсем, совсем недостаточно.

– А я уверена, что вы очень помогли, – вмешалась Шарлотта, не в силах больше выносить напряжения. – Уже то, что не надо заботиться о практически необходимых вещах и иметь возможность уйти, когда больше не в состоянии переносить присутствие чужих людей, когда всему этому предпочитаешь одиночество, – большой подарок.

Далси посмотрела на нее.

– Как вы чутки, миссис Питт. И, конечно, совершенно правы. Вы сделали мне огромный подарок, мистер Карвел. И пожалуйста, не позволяйте вашей скромности преуменьшать его значение.

– Спасибо, спасибо, – повторил он, немного подавшись назад. – Если вы извините меня, мэм, я должен убедиться, что у Скарборо все готово к надлежащему приему, – и, повернувшись на каблуках, исчез, чтобы найти дворецкого.

Далси улыбнулась Питту.

– Не знала, что он такой стеснительный. Какой странный человек. Но он очень добр ко мне, и все остальное не имеет значения.

Но этот приватный разговор был прерван, потому что к Далси многие стали подходить, чтобы выразить соболезнования и сказать несколько слов насчет того, какая была замечательная служба и какое наслаждение им доставила музыка.

– Да, молодой Гаррик очень одаренный человек, – согласилась Далси. – Я не могу вспомнить никого, кто играл бы с таким искренним чувством. Разумеется, я недостаточно образованна, чтобы судить о технической стороне исполнения, но мне оно кажется превосходным.

– И оно таково на самом деле, – согласился сэр Джеймс Лисмор, кивая и глядя на Виктора, сидевшего в другом конце комнаты с виолончелью на коленях и занятого разговором с Миной Уинтроп. – Жаль, что Виктор не желает заняться музыкой профессионально. Однако он очень молод и еще может изменить свои намерения. Гаррик может, по-моему, далеко пойти. – И повернулся опять к Далси: – Эйдану он определенно нравился как музыкант.

– А кто эта дама с ним рядом? – спросила она с любопытством.

– О, это миссис Уинтроп. Вы с ней не знакомы?

– Не могу припомнить, чтобы мы с ней когда-либо встречались. Бедная женщина. Боюсь, у нас много общего. Я должна выразить ей свое сочувствие. – Она вымученно улыбнулась. – Полагаю, мое соболезнование будет особенно кстати.

Но прежде чем Далси выполнила свое намерение, прошло еще несколько минут, потому что к ней непрерывно подходили другие гости, и она вынуждена была отвечать на выражения сочувствия и благодарить. Шарлотта и Томас извинились и отошли, наблюдая с подобающего расстояния за присутствующими.

Они увидели стоящих бок о бок лорда и леди Уинтроп, которые с очень серьезным видом разговаривали с пожилым джентльменом в пенсне.

– Полиция вызывает у меня чувство острого разочарования, – говорил, не скрывая неудовольствия, лорд Уинтроп. – Я полагал, учитывая репутацию и положение моего покойного сына, а также его заслуги перед страной, что они все же постараются поймать сумасшедшего, совершившего столь тяжкое преступление!

– Да, и такое низкое и трусливое, – согласился пожилой джентльмен. – Совершенно низкое. Можно ожидать подобных вещей на дне общества, но когда такое начинает угрожать жизни уважаемых, даже почтенных людей, это значит, что страна пребывает в самом плачевном состоянии. Полагаю, вы говорили об этом с министром внутренних дел?

– Конечно, – ответил быстро лорд Уинтроп, – и неоднократно! Я написал об этом также премьер-министру.

– Но ответа не получил, – раздраженно добавила леди Уинтроп.

– Ну, это не совсем так, моя дорогая, – поправил ее муж, но, прежде чем успел объяснить, в чем дело, она снова его перебила:

– Ответ был бессмысленный. Он только уведомил нас, что прочитал твои письма. Но это же не ответ! Он не сообщил ни словом, что́ собирается предпринять в связи с этим.

Пожилой джентльмен в пенсне щелкнул вставной челюстью и произнес что-то невнятное.

Питт улыбнулся. По крайней мере, премьер-министр избежал окончательного разгрома и поношения.

Подали еду. Лакеи и горничные сновали между гостями с подносами, уставленными бокалами вина и деликатесами. Высокомерный дворецкий Скарборо неукоснительно следил за процессом и наблюдал, чтобы все, до последней мелочи, было само совершенство.

Шарлотта отошла от Питта и, в меру собственных способностей, принялась наблюдать за присутствующими. Несколько минут она разговаривала с Миной Уинтроп, которая была очень рада видеть ее, и с Торой Гаррик, которая, очевидно, сопровождала Мину из желания услышать игру Виктора.

– Как приятно встретиться с вами, миссис Питт, – сказала Мина, несколько неуверенно улыбаясь. – Вы помните миссис Гаррик, не так ли?

– Конечно, – поспешно ответила Шарлотта. – Как поживаете, миссис Гаррик?

– О, очень хорошо, спасибо, – отвечала, улыбнувшись, Тора.

– Я слышала, как играл ваш сын, – продолжала Шарлотта. – Он чрезвычайно талантливый музыкант.

– Благодарю вас, – приняла она комплимент.