Священная земля - Барбара Вуд

А потом, набравшись сил, уже смеялся во все горло, когда она с серьезным видом читала:

— Голштинские коровы дают в четыре раза больше молока, чем обычные буренки мясной породы.

Тиф наконец покинул Чертову Балку. Последние похороны состоялись несколько дней назад, и люди начали возвращаться к прежней жизни, проверяли свои участки и оставили страхи и отчаяние в прошлом. Сет, который теперь мог сидеть на стуле, посмотрел на Анжелику ясными глазами (болезненные тени под ними исчезли) и сказал:

— Умираю от голода.

Она приготовила ему сытные блюда, и он был потрясен, попробовав ее картофельных пирогов, сочных в центре, хрустящих по краям и с добавкой пикантных специй. Поглощая еду, он расспрашивал о том, как поживают остальные.

— Ингвар Свенсон потерял жену и ребенка. Миссис Остлер умерла.

Ей было тяжело говорить. На склоне горы появилось тридцать две свежие могилы.

— А Элиза? — спросил он.

— Мисс Гиббонс еще очень больна.

— Я навещу ее, когда встану на ноги. Я что-нибудь говорил в бреду?

Она улыбнулась.

— Мне стоит за это извиниться?

— Вы проснулись однажды, посмотрели на меня и сказали, что и не подозревали о том, что в аду живут ангелы. Еще говорили о своей матери. Вы отправитесь домой?

— Не могу, — оказал он. — Я им не нужен.

— Вашего отца можно понять. Он злится, да? Но мать наверняка захочет, чтобы вы вернулись домой.

— Выйдя из тюрьмы, я приехал домой. Мать сказала, чтобы я убирался и никогда больше не приходил. Она сказала, что я взвалил на нее заботу о бесполезном инвалиде и что мне следовало либо сразу убить его, либо оставить в покое. Она сказала, что я сделал ее жизнь во сто крат хуже, чем раньше.

— Она передумает. Ведь она ваша мать.

— В прошлом году я послал ей все золото, которое нашел за первый месяц, почти пятьсот долларов. Она написала мне, велев оставить деньги себе, потому что отец попросту пропьет их. — Он покачал головой. — Я им не нужен. Я сам по себе и уже смирился с этим.

Сердце Анжелики пронзила острая боль. Ей хотелось обнять его, поплакать за него, сказать, что он не сам по себе и что его любят. Но она не могла ни пошевелиться, ни заставить себя произнести такие слова.

— Отдыхайте, — проговорила она вместо этого. — Скоро у вас будет достаточно сил, чтобы идти работать на участке.

— Почему мы заболели, а вы нет?

— Я не ела персиков.

— В жизни больше не съем ни одного персика. Как вы узнали, что нам не следовало есть фрукты?

— В Мексике наши врачи рассказывали, что бывают люди, которые разносят инфекцию, но сами никогда не заболевают от нее. Если вы съедите приготовленную ими пишу или выпьете налитую ими воду, то сляжете с высокой температурой. Я почувствовала, что тот старик был таким переносчиком.

Он осмотрел ее с головы до ног.

— Если бы не косы, вы походили бы на мальчишку.

— У меня совсем не осталось платьев, — сказала она с улыбкой. Потом закрыла лицо руками и разрыдалась.

Поднабравшись сил, Сет навестил Элизу Гиббонс, которая уже полностью выздоровела, а потом отправился проверить свой участок возле реки.

Вернувшись, он увидел, что Анжелика собирает вещи. Сундук ей теперь не понадобился. Весь ее скарб поместился в небольшую наволочку.

— Приехав в Сан-Франциско, я надеялась найти человека, который позаботится обо мне, — сказала она, — мистера Боггса. Отца. Или жениха. Я даже и в мыслях не держала, что смогу выжить одна. Но сейчас я умею готовить, стирать и вести домашнее хозяйство. Я даже научилась разговаривать, как американцы. Буду переезжать из лагеря в лагерь, с одних приисков на другие, занимаясь готовкой, стиркой и самостоятельно заботясь о себе, пока не найду отца.

— Вы не можете уехать!

Она отвела взгляд, у нее дрожал подбородок.

— Здесь наши пути расходятся, мистер Хопкинс. Вы вернетесь к добыче золота и к Элизе Гиббонс, которая любит вас, а я должна найти отца.

Он испугал ее, внезапно схватив за плечи.

— Анжелика, ты нужна мне! До того как ты появилась в моей жизни, я жил в тусклом и невзрачном мире — коричневом, сером и черном. Но ты привнесла в него радугу и восход солнца и все цветы, какие только растут на земле. Боже, как я мог так поступить? Я запер тебя в темной хижине, как когда-то сам был заперт в темной угольной шахте, а потом в тюремной камере. Ты создана, чтобы жить под солнцем, Анжелика. Каждое утро я уходил к реке, где повсюду валуны и деревья, птицы и солнечный свет, оставляя тебя томиться в темноте. Мне следовало водить тебя на прогулки по лесу. Я даже никогда не показывал тебе свой участок у реки. Я заставил тебя пережить то, что пережил сам, когда меня лишили свободы.

Он обнял ее и пылко произнес:

— Выслушай меня, Анжелика! Я завязываю с поисками золота. В реке его еще много, но я не жадный, я получил ровно столько, сколько мне было нужно. Оставшееся пусть достанется следующему человеку, который решит поработать на моем участке. Да и в любом случае, я теперь богат. Мое состояние хранится в банке Американ-Форк, и я готов разделить его с любимой женщиной, с которой хочу провести вместе всю оставшуюся жизнь. Пожалуйста, скажи, что станешь моей женой. Да и как я управлюсь с фермой без твоей помощи? Без той, которая слушает ветер, когда он подсказывает, что нужно делать?

Но как она могла дать ему ответ, если он вдруг начал так сильно ее целовать?

— Эй! Есть кто дома?

Обернувшись, они увидели в дверном проеме незнакомца, белого мужчину в штанах из оленьих шкур и в меховой шапке.

— Мне сказали, что вы ищите француза по имени Д'Арси. Если хотите, могу отвести вас к нему.

* * *

Поскольку путешествие предстояло долгое, они купили вьючных мулов, зимнюю одежду и направились в горы, по пути остановившись в Американ-Форк, чтобы произнести брачные клятвы перед мировым судьей. К тому времени, как они добрались до могилы Д'Арси далеко на севере, землю уже устилал первый снег.

Анжелика опустилась на колени и прочитала молитву. Потом повесила на деревянный крест четки, которые отец подарил ей по случаю ее первого Святого причастия.

Охотник, показывавший им дорогу, сказал Анжелике:

— Вон там скво, с которой жил ваш па.

Она посмотрела сквозь деревья и увидела индейскую женщину в оленьих шкурах, ее длинные седые волосы были заплетены в косы.

— Они так толком и не поженились, — сказал охотник. — Но Джек очень любил ее. — Он кашлянул и покачал головой. — Ей непросто придется. Теперь некому защищать ее. — Он пожал плечами. — А ладно, что ж поделать-то? В любом случае ее родичи почти все вымерли.