Немой крик - Анжела Марсонс

Ким постучала в дверь и глубоко вздохнула. Дверь отворилась.

– Инспектор, доброе утро. Прошу вас, заходите.

– Доброе утро, Никола, – поздоровалась Стоун, входя в квартиру. Адамсон заперла за нею дверь и встала перед ней.

– Вы сегодня в одиночестве? – спросила она.

– Дала своим ребятам немного отдохнуть, – кивнула Ким.

– А сами как же?

– Скоро, Никола. Очень скоро.

– Прошу вас, присаживайтесь.

Стоун уселась. Пока она устраивалась, ее взгляд упал на край софы, и Ким полностью поняла всю важность того, что мельком увидела во время своего предыдущего визита.

– Что я могу для вас сделать? – спросила Никола.

Секунду Ким анализировала выражение лица девушки. Оно было открытым и серьезным. Черт возьми!

– Мы обнаружили еще одно тело, – сказала, наконец, инспектор.

– О боже, только не это! – Рука танцовщицы взлетела к ее рту. Ее шок был вполне искренним.

– Никола, а вам ничего не приходит в голову насчет того, кто может быть четвертой жертвой?

– Даже не могу себе представить, кто… – Адамсон принялась нервно ходить вперед-назад за софой.

– Никола, в их группе был четвертый человек? – настаивала Стоун.

Девушка нахмурилась. Движения ее глаз показывали, что она пытается вспомнить.

– Нет, инспектор, уверена, что их было только трое.

Ким вздохнула и встала, как будто собралась уходить.

– А может быть, Бет вспомнит еще одну девочку? – с надеждой спросила вдруг она.

– Сейчас Бет пошла по магазинам, но когда она вернется… – Танцовщица покачала головой.

– А вы уверены? – спросила ее гостья.

– Конечно, уверена, – ответила Никола с улыбкой.

– А почему же она не взяла свою трость? – Ким кивнула в сторону края софы.

Взгляд хозяйки остановился на трости, которая была прислонена к спинке софы. На лице у нее появилось выражение искреннего недоумения.

Воспользовавшись этим, Ким быстро пересекла свободное пространство и направилась к ближайшей двери, просто надеясь, что не ошибется.

– А может, она еще не ушла? Может быть, она…

– Инспектор, не входите сюда. Бет не любит…

Слова танцовщицы затихли, когда Ким открыла дверь.

Никола остановилась рядом с гостьей, и они обе осмотрели комнату. Одинокая постель была простым матрасом, положенным в деревянный корпус. Ни простыней, ни покрывала. Рядом с этой неиспользуемой кроватью стоял двухстворчатый комод.

Стоун подошла к шкафу в углу и распахнула дверцы. На нее уставились семь пустых вешалок.

Ким посмотрела на Никола, которая в ужасе замерла в дверях.

Инспектор ждала ее реакции, но Адамсон продолжала просто смотреть на пустую комнату.

– Она опять ушла – и даже не попрощалась… – По щеке девушки покатилась одинокая слеза.

Сотрудница полиции вывела Никола из комнаты и закрыла за собой дверь. Затем проводила девушку к софе и села рядом с нею.

– Бет уже поступала так раньше? – спросила она мягким голосом.

– Она делала это постоянно, после того как мы покинули Крествуд, – кивнула танцовщица. Теперь слезы градом катились по ее лицу, и она стала вытирать их рукавом своего джемпера. – Она всегда очень на меня сердится, но не говорит, за что. Никогда. Она то возвращается, то снова бросает меня. Это нечестно. Она же знает, что, кроме нее, у меня никого нет!

Ким вышла на кухню и оторвала там ленту бумажного полотенца. Затем, снова усевшись рядом с Никола, протянула ее плачущей девушке. До конца слез было еще далеко.

– А вы помните, когда она возвращалась последний раз?

Танцовщица прекратила плакать и задумалась, а потом всхлипнула и кивнула.

– Это было два года назад, когда у меня начался инфекционный мононуклеоз и меня положили в больницу. Я тогда пришла в себя, и она сидела возле постели.

– А перед этим?

– Я попала в аварию – так, ерунда, ничего особенного… Со мной ничего не случилось, но я сильно испугалась… потом долго не могла сесть за руль.

– Значит, она периодически появлялась в вашей жизни после того, как вы покинули Крествуд. А вы не догадываетесь, почему она могла на вас сердиться?

– Она не хочет мне говорить, – в отчаянии покачала головой Никола.

Ким услышала в голосе девушки раздражение и поняла, что то, что ей предстоит, будет даже тяжелее, чем она себе это представляла.

– Я хочу, чтобы вы вспомнили день пожара. – Стоун взяла девушку за руку. – Мне кажется, что вы кое-что забыли про этот день. Как вы думаете, сможете вспомнить, пока я здесь, с вами?

– Да мне нечего вспоминать, – ответила озадаченная Адамсон.

– Всё в порядке, Никола. Я здесь, с вами, – Ким сжала девушке руку. – Расскажите мне, шаг за шагом, что произошло в тот день, и вместе мы постараемся восстановить картину.

Никола уставилась перед собой, глядя на какую-то невидимую точку на противоположной стене.

– Помню, что было холодно, и мы с Бет поссорились из-за какой-то ерунды. И она опять воспитывала меня молчанием. Поэтому я вышла в общую комнату…

– И кто же был в этой общей комнате? – все так же мягко спросила Стоун.

– Никого. – Танцовщица покачала головой и нахмурилась. – Все были на улице – лепили снеговика.

– И что же вы сделали?

– Я услышала какие-то голоса и крики. – Адамсон вздернула голову. – Они раздавались из кабинета мистера Крофта.

– И о чем шла речь, Никола?

Ким сжимала руку девушки, а ее большой палец лежал на ее тонкой кисти. Она почувствовала, как пульс ее собеседницы участился.

– Они говорили об Уильяме и о том, что что-то надо скрыть. И еще, что он попал в беду и может оказаться в тюрьме. Они обсуждали, что после этого может произойти с Люси.

– А вы помните, чьи голоса вы слышали?

– Мистера Крофта и миссис Уайатт – они все время спорили. И отца Уилкса – он говорил негромко. А где-то на заднем фоне звучали голоса Тома Кёртиса и Артура Коннопа.

Пятеро, подумала инспектор.

– А как насчет Мэри Эндрюс? – спросила она вслух.

– Ее тогда не было. У нее был грипп, – покачала головой Никола.

– А что произошло потом?