Пандемия - Франк Тилье

Амандина укрылась в ожидании полиции там, где было побольше народу: в маленьком кафе позади улицы Фриго. В окружении незнакомых людей она чувствовала себя защищенной, но не сводила глаз с улицы, всматриваясь в каждое лицо. Сырость липла к коже, ее одежда еще не совсем просохла. Она сидела за столиком перед стаканом воды, уже пустым, и горячим шоколадом, рассматривая кончик большого пальца, который тщательно промыла, залила антимикробным гелем и надела новую латексную перчатку. Порез был прямой, глубокий. Явно от укуса. Молодая женщина представила себе отвратительную крысу, вульгарного грызуна с телом, полным микробов, которые были теперь в ней. В ее крови.

Вбежал полицейский, которому она послала сообщение с названием кафе. Небритый, непричесанный, в криво застегнутой рубашке, глаза как мячики для пинг-понга. Амандина с трудом узнала так хорошо упакованного молодого полицейского с набережной Орфевр. Она лихорадочно вскочила и замахала ему рукой. Николя сел напротив нее, всмотрелся в лицо, которое видел без маски впервые.

– Мои коллеги приедут с минуты на минуту. По телефону я мало что понял. Объясните мне точно, что произошло.

– Если коротко, я вела собственное расследование, чтобы попытаться понять, что за человек мог сблизиться с Севериной Карайоль. Мне пришло в голову, что это мог быть кто-то, кто уже запрашивал анализы в Центре изучения гриппа, врач, исследователь… Когда заполняют бумаги, в запросе всегда оставляют свое имя. Я решила, что так и смогли подобраться к Северине. Запросив нашу базу данных, я получила список и вычислила некоего Эрве Кремье, профессионального врача, специализирующегося на профессиях, связанных с окружающей средой: очистные станции, сточные воды…

Николя сделал стойку:

– Его специальность может включать канализацию?

– Канализацию, да, разумеется. Он действительно занимался работниками парижской канализации. Его исключили из сообщества врачей чуть больше двух лет назад.

Эти неожиданные откровения дали капитану полиции в руки что-то серьезное. Возможно, есть способ добраться до Человека-птицы через этого врача. Эти двое могли быть знакомы.

– Исключен по какой причине?

– Он не поладил с парижской мэрией. Вышел за рамки своих полномочий, был суд. Он был, по-моему, хорошим врачом, очень преданным своему делу. Я ни в чем не была уверена, просто ухватилась за ниточку, хотела удостовериться, что я на верном пути, прежде чем обращаться к вам.

– Вы знаете подробности этого суда?

– Знаю только, что это было связано с работниками канализации.

Ее глаза метались вправо, влево, полные сожалений. Она теребила свою латексную перчатку, и Николя заметил кровь на кончике большого пальца.

– Успокойтесь. Все будет хорошо. Говорите не спеша и внятно, ладно?

Она кивнула:

– Я хотела последить за ним и прикрепила маячок GPS под его машиной. Не знаю, что на меня нашло.

– И это, похоже, сработало.

– Эрве Кремье не выходил из дома вчера вечером, но этой ночью отправился в старые здания на улице Фриго. Бывшие торговые склады, погрузочная станция… Его машина до сих пор стоит на этой улице.

– Вы уверены?

Она расплатилась по счету и встала:

– Я вам покажу. Идемте.

Они вышли на тротуар напротив, свернули и оказались на улице Фриго. Амандина указала на внедорожник «шевроле», припаркованный в десяти метрах:

– Вот она.

Они подошли. Машина была заперта. Николя заглянул внутрь, попытался открыть багажник, тщетно, потом поднял глаза на темные здания поодаль. Амандина вздрогнула и обхватила себя руками. Без куртки ей было холодно.

– Может быть, они уехали на одной машине?

– Их было несколько?

– Двое. У одного была на лице венецианская маска.

– Маска птицы, да?

– Да, с большим клювом. Было темно, шел дождь, я мало что видела, но я уверена.

Николя ощутил глубокое разочарование, смешанное с гневом, не оставлявшим его теперь. Если бы только он был на месте этой женщины сегодня ночью… Если бы она предупредила их, вместо того чтобы играть в детектива, он мог бы прямо сейчас держать в руках убийцу Камиль.

Он сжал кулаки, пытаясь сохранить спокойствие.

– Продолжайте.

– Я видела, как этот человек в маске вошел в одно из зданий в глубине, вон там. Другой ждал его. У них были фонари, они оставались там не меньше часа. Когда они вышли, один нес большую спортивную сумку. Я подождала и, когда они ушли, вошла, чтобы посмотреть. В подвале, кажется в старом холодильном складе, я обнаружила что-то вроде вивария. Не могу сказать точно, было темно, а мне нечем было посветить. Мой телефон разрядился. Я думала, они ушли, но они вернулись и пытались…

Амандина опустила глаза.

– Все хорошо, – успокоил ее Николя. – Теперь вы в безопасности, не бойтесь. Вы говорите о виварии. Зачем он может быть нужен?

– Они бывают, как правило, в лабораториях. Подопытные животные.

Две машины без опознавательных знаков проехали перед ними и припарковались в тридцати метрах. Через полминуты к ним присоединились Ламордье и четверо его коллег, при оружии, в толстых куртках, двое в шапках. Лейтенанты подошли к Николя, дружески похлопали его по плечу. Жест, сочувственное слово, все, чтобы засвидетельствовать свою поддержку.

Серо-голубые глаза окружного комиссара пронзили Амандину, потом встретились с глазами Николя.

– Объясните мне?

Николя вкратце изложил события, упомянув о возможной связи между Кремье и Человеком-птицей, один из которых мог быть пациентом другого. Сказал он и о суде, об исключении, о том, что в деле могут быть замешаны некоторые работники канализации. Ламордье внимательно выслушал и сделал знак своим людям.

– Все понятно, будем разбираться. Но пока посмотрим, что там. Друон, останься здесь и наблюдай за машиной врача.

Через минуту команда уже спускалась по лестнице в квадратный двор. Ламордье повернулся к Николя:

– Как вы, держитесь?

Николя сжал губы и кивнул.

– Жак Леваллуа почти оправился от гриппа и вернулся в команду, – сказал окружной комиссар. – Он идет с Казю по другому следу.