Девять жизней черной кошки - Лариса Соболева

Я часто задумывался, почему ему все дается с легкостью, без физических и душевных затрат, а мне приходится пахать практически без отдыха и еще терпеть его недовольство? Нет, я уже не бедствовал, как раньше, поэтому завистью мое отношение к нему не назовешь. Просто никогда не покидало чувство, что Черкесов меня бессовестно использует, я опасался, что он выжмет меня, как лимон, и выкинет, как выбрасывал многих. Василия Романовича не отличает благородство. Иногда он меня раздражал своим чванством до такой степени, что хотелось проблему решить на кулаках и уйти, хлопнув дверью. Зря я этого не сделал.

Лариса всегда нравилась мне. Собственно, она многих мужчин притягивала, я оказался в том числе. На мои поползновения она не отвечала, и это злило меня. Точнее, злило, что Черкесову, похабнику и выскочке, который изменял ей постоянно, она еще и верность хранила. Однажды меня разобрало, я сказал, что Вася ей изменяет. И имя назвал тогдашней его пассии, и адрес. Эффект оказался неожиданным – Лариса меня возненавидела. Должно быть, Черкесов убедил ее, что чист, как линза. К счастью, она не продала меня, иначе последствия были бы жуткие. Правда, я еще больше разозлился на Черкесова. Ненависть росла, но я не проявлял ее, подавлял в себе.

Однажды весной я встретил очаровательную девушку. На тот момент я уже был почти невменяем: дома одни ссоры, ведь где-то и мне необходимо было выпустить пар. Алла показалась мне человеком тонким, умным, понимающим. Она снимала квартиру, работала в паршивом кабаке, не имея перспектив, но не унывала. Меня переклинило, я бросил все и укатил с ней на неделю в Сочи. Мы отлично провели время, возвращаться не хотелось.

Нельзя сказать, что я увлекся Аллой до одури. Скорее, она стала для меня в своем роде психотерапевтом, с ней было просто и понятно, не надо было напрягаться. Впрочем, она тоже не горела ко мне страстью. Иногда я подумывал бросить жену с детьми и открыто жить с Аллой. Но что изменилось бы? Появились бы еще дети, которых тоже следовало содержать. Возможно, и Алла со временем стала бы докучать мне своими претензиями. Если честно, я не хотел бросать детей, да и жена не виновата, что у меня не сложилась карьера. Отношения с Аллой меня устраивали, она не требовала от меня решительных поступков, а я ничего не обещал. Постепенно она стала моим доверенным лицом, не только умела слушать, но и совет дать, я привык к ней. Однажды, когда Черкесов очередной раз обошелся со мной скверно – проценты выплатил половину, разумеется, в конверте, а остальное я должен был получить за счет реализации продукции налево, а это не моя работа, – я взбесился. Негодование вывалил на Аллу. Она выслушала и сказала:

– Я бы на твоем месте не билась головой о стену, а подумала бы, как забрать завод или уничтожить Черкесова.

– О чем ты говоришь! – воскликнул я возмущенно. – Завод! Не те времена. Сейчас все стало называться частной собственностью. А частная собственность так просто не переходит из одних рук в другие.

– Для людей слабых это действительно препятствие, а для людей умных это всего лишь барьер, который можно преодолеть. Если считаешь себя слабым, продолжай делать бабки Черкесову, пусть он и дальше купается в роскоши, ездит на курорты, просаживает в ресторанах все, что ты с такой щедростью даришь ему. А сам копи на него злобу. Когда-то она все равно вырвется наружу, и Черкесов тебя выгонит. Знаешь, мне неинтересны нытики и неудачники. Если ты такой умный, как говоришь, такой предприимчивый, такой сообразительный и практичный, то почему ты не богатый?

Она задела меня за живое, ударила по самым больным точкам. Я ничего ей не сказал, но решил доказать, что я не неудачник. И себе доказать. Я много думал, но лишь украл у Черкесова некоторую сумму после реализации продукции налево. Я получил деньги наличными, поэтому сделать это оказалось несложно. И так делал несколько раз. Когда похвастал перед Аллой… Черт, мне требовалось, чтобы она оценила мою изворотливость, чтобы не думала, что я проигравшийся игрок, неудачник, судьба которого – ишачить на барина. Так вот, когда я похвастал, Алла расхохоталась:

– И ты полагаешь, это победа? Это же мизер! Не обижайся, глупый. Я хочу тебе помочь. Расскажи-ка мне еще раз о хитростях с перечислениями.

Я рассказал.

– А нельзя ли подловить Васю? – спросила она.

– В каком смысле? – Я не понял, к чему она клонит.

– Нельзя забрать деньги, которые перечислили, а подставить Васю?

– Это невозможно, – сказал я. – Я не могу снять деньги со счета, это может сделать только бухгалтер и сам Черкесов.

– Но есть бланки с подписями. Все бизнесмены имеют чистые бланки. Выкради бланк, забери деньги.

– Но снимать буду я. На меня потом заведут уголовное дело.

– Действительно, план неудачный, – согласилась она.

Потом мы разговаривали на отвлеченные темы, а я все думал о Ваське и о себе. Вдруг она вернулась к теме, словно угадала мои мысли:

– Смотрю на тебя и поражаюсь. Твой Вася ничего собой не представляет, так, тюфяк. Но это по твоим словам он тюфяк, а пашет на него масса рабов, включая тебя. Лично мне симпатичны люди, которые добиваются в жизни успехов, неважно, каким путем. Таких людей мало, но они заслуживают уважения. Вот и Черкесов создал себе достойную жизнь, а почему ты не можешь это сделать? Странно, что ты с твоей головой довольствуешься крохами.

Она умела нажать на болезненные точки, ненавязчиво обнажить мое самолюбие и тут же засыпать лестью. Мне было неловко, что я оказывался таким тюфяком. Одновременно Алла всегда располагала к откровениям, проявляла участие. «А почему, собственно, – подумал я, – не раздавить Черкесова?» Но убивать – мысли такой не было. Мне всего лишь хотелось опустить его на дно, подставить, чтоб он сел, ну, хотя бы обанкротить его. Черкесова многие не любили, а меня уважали. Некоторые так и говорили: если б директором были вы… Это тоже подогревало во мне страсть к действию, но как низвергнуть Васю, придумать я никак не мог.

На тот момент у Черкесова восстановились отношения с Ларисой, они выглядели как счастливая пара, что тоже мучило меня. И вдруг я узнаю от Савичева, что у него роман с Ларисой. Юрка человек хвастливый и болтливый. Вот, значит, почему она стала добрее, ко мне тоже. Вот почему не злилась на Васю, когда тот пропадал неизвестно где. И заподозрил, что Юра лелеет ту же мечту, что и я, только действует умнее. И тогда я придумал план, спрятал его на дне души, а Алле сказал:

– Помоги мне уничтожить Черкесова.

– А что я получу взамен?

– Все, что хочешь.

Если б она потребовала тогда развестись с женой, я бы согласился, до того во мне все кипело. Согласился бы, несмотря на то, что в роли жены и матери ее невозможно представить. Но она ничего такого не потребовала, а задумалась:

– Не знаю, не знаю… Это же не пирожок слепить. Сначала познакомь меня с ним, а там посмотрим. Только не специально это сделай, а как бы случайно. И не знакомь сам, пусть еще кто-то присутствует.

Она была дальновидная, я не раз в этом убеждался. Я не боялся, что Алла переметнется к Черкесову и расскажет о нашем сговоре, она из породы азартных игроков. Таких людей привлекает не благополучное будущее, а настоящее и то, что подогревает кровь. Сделать из Черкесова пешку, выжать из него максимум – это как раз для нее.