Тьма чернее ночи - Майкл Коннелли

Босх, принявший душ и свежевыбритый, вышел из лифта и направился к дверям зала. В его движениях сквозила целеустремленность. Он ощущал себя королем. Внезапно рядом возник Макэвой, вынырнув из ниши подобно койоту, поджидающему в пещере ничего не подозревающую жертву. Но Босха ничто не могло смутить. Он улыбнулся, когда репортер пошел рядом с ним.

– Детектив Босх, вы думали о нашем разговоре? Сегодня я должен начать писать материал.

Босх не замедлил шаг. Он знал, что, когда попадет в зал суда, времени у него будет мало.

– Руди Таферо, – сказал он.

– Простите?

– Он был вашим источником. Руди Таферо. Я выяснил это сегодня утром.

– Детектив, я говорил вам, что не могу раскрыть...

– Да-да, знаю. Но, понимаете, я сам все узнал. В любом случае это не имеет значения.

– Почему?

Босх внезапно остановился. Макэвой прошел еще несколько шагов и вернулся.

– Почему? – снова спросил он.

– Сегодня для вас удачный день, Джек. У меня есть для вас два хороших намека.

– Хорошо. Давайте.

Макэвой полез в задний карман за блокнотом. Босх положил ему руку на плечо.

– Не доставайте. Другие репортеры увидят и решат, что я вам что-то рассказываю. – Он указал на открытую дверь пресс-центра, где болталась без дела горстка репортеров, ожидающих начала заседания. – Тогда они все набегут, и мне придется рассказать и им тоже.

Макэвой оставил блокнот в покое:

– Хорошо. Что за намеки?

– Во-первых, весь этот ваш материал – сплошная туфта. В общем, ваш источник сегодня утром арестован за убийство Эдварда Ганна, а также за попытку убийства Терри Маккалеба.

– Что? Его...

– Подождите. Дайте сказать. У меня мало времени.

Он дождался, пока Макэвой кивнет.

– Ага, Руди забрали. Он убил Ганна. Планировалось повесить дело на меня и неожиданно сообщить об этом во время этапа защиты.

– Вы намекаете, что Стори участвовал...

– Именно. Что приводит к намеку номер два. Значит, так. На вашем месте я был бы сегодня в зале задолго до прихода судьи. Видите ребят там, внизу? Джек, они упустят самое интересное. Не уподобляйтесь им.

С этими словами Босх оставил репортера. Кивнул полицейскому у входа в зал суда и прошел внутрь.

* * *

Двое полицейских вели Дэвида Стори. Фауккс уже был на месте, Лэнгуайзер и Крецлер тоже сидели за столом обвинения. Босх посмотрел на часы. У него минут пятнадцать до того, как судья займет свое место и пригласит присяжных.

Босх подошел к столу обвинения, но остался стоять. Наклонился, оперся ладонями на стол и посмотрел на обвинителей.

– Гарри, ты готов? – начала Лэнгуайзер. – Сегодня великий день.

– Сегодня великий день, но совсем по другой причине. Вы двое приняли бы признание, а? Если бы он признался по Джоди Кременц и Алисии Лопес, вы бы не расстроились, верно?

Оба озадаченно уставились на него.

– Ну, давайте, у нас мало времени. Судья скоро придет. Что, если бы я смог подойти туда и за пять минут добыть вам признание в двух убийствах? Семья Алисии Лопес воспылает к вам любовью. Вы сказали им, что у вас нет доказательств.

– Гарри, о чем ты? – удивилась Лэнгуайзер. – Мы предлагали заключить сделку. Дважды. Оба раза Фауккс отверг ее.

– И у нас нет улик по Лопес, – добавил Крецлер. – Ты знаешь, это... большое жюри уже было. Никто, ни...

– Послушайте, вам нужно признание или нет? Думается, я могу подойти туда и получить его. Сегодня утром я арестовал Руди Таферо за убийство. Это была подстава, устроенная Стори, чтобы добраться до меня. Теперь дело обернулось против него, и Таферо пошел на сделку. Он дает показания.

– Иисусе Христе! – ахнул Крецлер.

Это прозвучало слишком громко. Босх повернулся и посмотрел на стол защиты. И Фауккс, и Стори смотрели на них. Еще он заметил, что Макэвой занял ближайшее к столу защиты место в ряду, отведенном для прессы. Другие репортеры еще не появились.

– Гарри, о чем ты толкуешь? – спросила Лэнгуайзер. – Какое убийство?