Тайна двух реликвий - Дмитрий Миропольский

От физико-математических и философских размышлений Еву отвлекла экскурсовод.

– Про наш собор есть притча, – сказала старушка. – Строительство возобновил прусский король Фридрих Вильгельм Четвёртый. Он приказал строить по древним чертежам и принял участие в начале работы. Народу на стройке было множество. Говорят, король обращался к людям с одним и тем же вопросом: «Что ты здесь делаешь?». Первый человек ответил ему: «Я таскаю камни». Второй признался: «Я зарабатываю деньги». А третий сказал: «Я строю храм»…

– Кочующий сюжет, – вполголоса заметил Мунин, и Одинцов поддакнул.

Ева улыбнулась, решив, что реплики компаньонов удачно иллюстрируют единство информационного пространства. Похоже, Мунин с Одинцовым знали байку про президента Кеннеди, который во время посещения нового космического центра спросил уборщика: «Что ты здесь делаешь?» – и получил ответ: «Я помогаю отправить человека на Луну, сэр!»

В действительности Мунину слова старушки напомнили такой же выдуманный диалог Ивана Грозного с каменщиками на строительстве Покровского собора. Во множестве музеев гиды потчуют слушателей схожими рассказами по общему шаблону, и эта история не была исключением.

Одинцову притча попадалась в методичках по мотивации сотрудников и прочей дребедени, которую вливали в уши на разнообразных тренингах для руководителей. Вроде бы все делают одно и то же, но один тупо выполняет задания начальства, вторым движет приземлённая цель, а третий видит в своей работе высший смысл. Одинцову это было знакомо, но сейчас у него мелькнула шальная мысль: история-то, небось, бродит по свету ещё с ветхозаветных времён, когда мудрый Соломон задавал вопросы строителям Первого Храма…

Следуя за своей старенькой предводительницей, экскурсанты оказались у массивного каменного алтаря – чёрного, с белыми мраморными барельефами, которые изображали сцены поклонения волхвов. Свет сюда попадал через очень узкие и очень высокие стрельчатые окна с витражами. За алтарём на специальном пьедестале под бронированным стеклом возвышался золотой саркофаг.

– Мы чествуем трёх королей шестого января, – сказала экскурсовод. – В этот день боковую панель снимают, и можно видеть черепа волхвов, увенчанные золотыми коронами. Для оформления базилики Николя де Вердун использовал античные камеи, жемчуг и больше тысячи драгоценных камней. Семьдесят четыре золотые фигуры, которые расставлены по стенкам, это пророки – вот они внизу – и апостолы над ними. Также, обратите внимание, ювелир изобразил здесь сцены из жизни Иисуса и увековечил для потомков портрет архиепископа Райнальда фон Дасселя…

Одинцов, Ева и Мунин переглянулись. Кёльнский саркофаг здорово напоминал реликварий, который Вейнтрауб щедрым жестом отдал чехам, чтобы отвлечь внимание и завладеть камнями Урим и Туммим. Правда, главное чешское сокровище троица видела только на телеэкране. Зато теперь, глядя вблизи на сияние двухметровой горы золота в потрясающем соборе, выстроенном ради древней святыни, компаньоны смогли по-настоящему прочувствовать, какую жертву много лет назад принёс миллиардер. А теперь Вейнтрауба нет на свете, его драгоценности оказались у троицы – и Штерн, который сперва добыл камни в Чехии, а потом доставил в Иерусалим, таинственным образом исчез… Словом, поводов для размышлений хватало.

На одну из башен вели полтысячи ступеней, но подняться и осмотреть исторический центр города с высоты птичьего полёта путешественники не успели: их остановил звонок Рихтера.

– Я расправился со всеми делами и теперь целиком к вашим услугам, – сообщил учёный. – Друзья мадам де Габриак – мои друзья. Позвольте в качестве извинений за долгое ожидание пригласить вас в ресторан. Тут неподалёку есть очень атмосферное место, настоящий уголок старого Кёльна…