Знаки - Дэвид Бальдаччи

Наконец дорога привела Джонсона к большому старому зданию на окраине, вдали от намеченного мероприятия и периметра безопасности. Он зашел внутрь, а Рил и Роби застыли бок о бок в глубоком мраке ближайшего переулка.

– Склад? – предположил Роби.

– Скорее, оперативный центр.

– Тогда надо войти.

– Сложновато. Наверное, охраняется получше, чем ближневосточная сходка.

– И все же мы здесь всего в нескольких футах, с мишенью под надзором.

Передняя дверь здания отворилась, и оттуда вышел мужчина.

Роби поднес прибор ночного видения к глазам, чтобы взглянуть, и передал Рил, проследившей, как мужчина медленно шагает по улице.

– Судья Сэмюэл Кент, – сообщила Рил.

– Прикатили гаубицу для финала.

– Это оправдывает наше решение прибыть сюда.

– Оправдывает, и только.

– Надо разделиться, – сказала Рил. – Я беру Кента. Ты бери склад.

Она двинулась было прочь, но Роби схватил ее за руку.

– Проследи, не убивай. Он нужен нам живой. Пока что.

Она вырвала руку.

– Неужели ты думаешь, что мне правда надо объяснять, как делать свое дело?

– Я думаю о твоих погибших друзьях. Порой соблазн чересчур силен.

– Я хочу не просто поквитаться с ним. Хочу поквитаться со всеми ними, Роби. И если для этого ему надо продолжать дышать, пусть дышит.

– Просто чтобы между нами не было недопонимания.

– Между нами нет недопонимания.

И Джессика направилась во тьму.

Роби провожал ее взглядом, пока она и Кент не скрылись в ночи. Затем переключил внимание на здание. Медленно двинулся вдоль периметра прилегающей территории, проверяя все точки входа и выхода. Большинство окон были темными, но не все.

Три горящих окна, и за двумя из них наблюдалось движение. Все на нижнем этаже.

Если это их командный центр, охрана периметра должна действовать круглосуточно. А раз Кент был здесь, надо полагать, это действительно командный центр. Так как же проникнуть туда и обратно, не попавшись никому на глаза?

– Почти невозможно, – проворчал он под нос, сидя в переулке на корточках и глядя на здание снизу вверх. И тут ему в голову пришла другая идея.

– Есть подвижки? – произнес он в микрофон.

– Вообще-то почти никаких. Еще идем, – ответила Рил. – Не думаю, что он остановился там же, где наемники. А у тебя?

– Собираюсь кое-что попробовать.

– Что ты имеешь в виду? – слегка встревожилась она.

– Я имею в виду ровно то, что дам знать, когда закончу.

– Роби, если ты собираешься туда войти, я иду с тобой.

– Я не говорил, что пойду туда.

– Но и не говорил, что не пойдешь.

– Я уже не первый день занимаюсь подобным в одиночку, ясно? – грубо бросил он.

– Ладно, ясно, – сдалась она. – Доложись, когда сможешь.

Сделав несколько осторожных шагов из переулка, Роби поглядел наверх. Передняя и задняя двери исключаются. Их наверняка охраняют. Окна нижнего этажа исключаются по той же причине.

Вот потому-то Роби и смотрел вверх, рассудив, что людские ресурсы этой ударной группы небезграничны. Они вынуждены экономить имеющиеся, распоряжаясь ими оптимальным образом. А значит, не транжиря их на охрану входов, находящихся вне досягаемости в буквальном смысле.

Но находиться вне досягаемости по-настоящему могут очень немногие вещи. А здание старое. С кирпичным фасадом. И кирпичи неровные.

А значит, могут служить опорой для рук.

Задней стороной здание обращено к брошенному строению. Роби впился в край кирпича пальцами, крепостью почти не уступающими стали. Манипуляции пятнадцатифунтовой снайперской винтовкой, нажатия на спусковой крючок, изготовка к отдаче, чтобы тут же стрелять снова, сделали хватку чуть ли не самой сильной его чертой.

Сегодня ночью это очень пригодится.

Карабкаться придется в темноте, потому что даже самый крохотный фонарик будет сиять в ночи как маяк. Зато есть призрачный лунный свет. Это и хорошо, и плохо. Хорошо, что будут видны зацепки, которые в противном случае пришлось бы искать на ощупь. А плохо, если прилегающая территория патрулируется и один из патрульных случайно поглядит вверх.

Он все взбирался, дважды срывался, раз чуть не упал, но в конце концов ухватился за отлив темного окна, подтянулся и взгромоздился в узкий проем. Окно было заперто.

Достав свой швейцарский армейский нож, который на КПП прозевали, Роби уже через две-три секунды влез в открытое окно и бесшумно спрыгнул на пол. И теперь воспользовался микрофонариком, чтобы оглядеться, потому что тьма здесь царила почти непроглядная.

Комната была пуста, не считая нескольких разрозненных предметов мебели, каких-то старых банок от краски, брезента и ржавых инструментов – словно кто-то собирался сделать ремонт, а потом раздумал.

Роби очень медленно двинулся к двери. Пол деревянный и старый, а такие полы скрипят. На самом деле Роби даже не шагал, а скользил подошвами вдоль пола, чтобы свести шум к минимуму. Добрался до двери и приложил к ней ухо.

До него донеслись какие-то звуки, но вроде бы все они шли снизу.

Роби посветил фонариком на петли. Старые и ржавые. Скверно. При открывании могут заскрипеть, как реактивный истребитель на взлете.

Он огляделся, и взгляд его упал на груду банок краски, инструмента и брезента. Роби заскользил туда и копался в груде, пока не выудил банку олифы.

Вернувшись к двери, он пропитал петли олифой. Дал смазке залиться поглубже в металлические шарниры, а затем медленно приоткрыл дверь.

«Благодарение Господу за Его маленькие милости», – подумал он, глядя в щелку между дверью и косяком.

Коридор был пуст.

Роби ступил туда. С той стороны коридора были три двери, а посередине – лестница, ведущая вниз.

Роби проскользил через коридор к другим дверям. Достал нож – слабое оружие против стволов, но ничего другого у него не было. К счастью, в коридоре было темно, так что пришлось воспользоваться фонариком, чтобы осмотреть замки и пол перед всеми тремя дверями.

Хлопья ржавчины обнаружились только перед одной из дверей – очевидно, ее открывали. Роби заметил, что петли смазаны.

Дверь была заперта, но с помощью ножа он отпер ее за десять секунд.

Открыл – петли повернулись совершенно бесшумно – и ступил внутрь. Закрыл и запер дверь за собой.

И посветил вокруг.

В одном углу на вешалках размещалась коллекция предметов одежды. Роби осмотрел некоторые из них, и перед ним мало-помалу начала вырисовываться другая сторона плана. Действительно, не лишено смысла. На самом деле эта тактика очень даже хорошо удавалась террористам в других сценариях.