Книга тайн - Том Харпер

Экран засветился голубым цветом, появилась государственная печать и надпись наверху: ФЕДЕРАЛЬНОЕ БЮРО РАССЛЕДОВАНИЙ. Ник и представить себе не мог, что когда-нибудь его так обрадует появление этой страницы. Он набрал пароль и затаил дыхание.

Пароль принят

Картинка на экране снова изменилась — появилась таблица проводника. Ник кликнул по одной из папок, нашел файл. Диоды на сетевой карте замигали, словно захлебываясь, а по экрану поползла зеленая полоска, показывая процент загрузки файла.

— И сколько придется ждать? — спросила Эмили.

— Ну, может, полчаса на загрузку. А потом… — Ник пожал плечами. — Программа написана так, чтобы одновременно обрабатывать несколько массивов поврежденных материалов, поэтому при одной задаче она должна работать быстрее. С другой стороны, мы не знаем, все ли у нас обрывки, не знаем, насколько они намокли в снегу. И остается вопрос: что первоначально было на этом листе бумаги. Чем более детализировано изображение, в особенности если мы имеем дело со словами, тем легче сформировать алгоритм.

— Ник, ты здесь? — Из динамиков компьютера раздался отделенный от тела голос Рэндала. Ник приблизился к микрофону, который еще раньше вставил в порт.

— Сработало идеально.

— А я тебе говорю — нет. Кто-то засек это соединение. Наверное, ты привел в действие какое-то охранное устройство, когда вошел в систему.

— Следят из Вашингтона?

— Не похоже. Сколько тебе еще нужно времени?

Ник посмотрел на строку состояния.

ЗАГРУЗКА ФАЙЛА — ЗАВЕРШЕНО 12 %

— Еще нужно какое-то время.

— Без толку потраченное время, — проговорил Каспар.

Но я увидел, как, сказав это, он стрельнул в меня глазами — он всегда прощупывает.

Я подыграл ему.

— А я считаю, что это было полезно.

Краткая пауза, во время которой он делает вид, что не хочет знать, а я — что не хочу говорить.

— Это почему ты так считаешь?

— У всех букв разные очертания. Но каждая состоит из гораздо меньшего числа основных составляющих. Палочка, точка, кривая. Я так думаю, что с набором из шести, максимум десяти пуансонов можно выбить любую букву.

Драх фыркнул.

— Все меньше и меньше. Ты свел страницу к словам, потом слова к буквам. Теперь хочешь буквы свести к линиям. А потом тебе придет в голову каждую линию формировать из отдельных зернышек металла. Но ты по-прежнему не знаешь, как сделать так, чтобы все это работало.

— Готц знает.

— Тогда почему ты не нанял его?

— Может, еще и найму. — Дюнне я уже был сыт по горло. Я подозревал, что он давно перестал верить в наше предприятие и теперь рассматривал его только как источник легких денег, который ради его блага никогда не должен иссякать. — Но сначала я должен знать, чего хочу от него.

Я вздохнул. От попытки оценить весь проект на каждом из его уровней, от законченной дощечки до тончайшей загогулины каждой буквы, у меня мозги вывернулись наизнанку. Каждый уровень зависел от других, и малейшее изменение в одном влекло за собой изменения во всех. Это было все равно что представить себе архитектуру собора, держа в уме положение каждого камня в его стенах. Иногда я прозревал гармонию целого или ощущал его высокое значение. Но чаще у меня от этого болела голова.

— Давай двигаться назад.

Каспар оглянулся на часовую башню.

— Мы и половины не успеем пройти, как стемнеет.

— Найдем гостиницу.

Мы вышли из городских ворот и направились назад по дороге в Штрасбург. Высокие тучи заволокли небо. В отсутствие солнца листья уже не казались такими яркими — просто пожухлыми. И оттого настроение у меня испортилось. Я смотрел на их морщинистые поверхности, на монотонный цвет, сменивший глянцевую зелень юности, и видел в них собственную судьбу. Мешочек с золотом свинцовым грузом висел у меня на шее.

Мы прошли всего ничего, когда к журчанию реки и шелесту листьев добавился новый звук. Отрывистое цоканье копыт, сопровождаемое неразборчивыми голосами. Мы с Каспаром переглянулись и, бросившись прочь с дороги, спрятались за двумя могучими дубами. Я вцепился в мешочек у себя под рубахой, пытаясь разглядеть, кто скачет по дороге.