Стенка на стенку - Евгений Сухов

В этот раз Герасим Герасимович Львов позвонил Михалычу сам. Подобное случалось крайне редко, а значит, дело было спешное.

Встретиться договорились в парке Северного речного вокзала. Место во всех отношениях было удачным: несмотря на близость Ленинградского шоссе, здесь было малолюдно, и можно было спокойно беседовать, совершенно не опасаясь чужих ушей.

Парк был почти диким, поросшим высокой, по пояс, травой и кустарником. В кронах лип вольготно чувствовало себя семейство воробьиных, и ближе к рассвету округа оглашалась соловьиной трелью. Единственное, что указывало здесь на присутствие цивилизации, так это лавочки, разбросанные хаотично в самых неожиданных и глухих местах, да еще тропинки, посыпанные мелким гравием.

Михалыч давно обратил внимание на то, что у отставного генерала была слабость к старым скверам. Точнее, через эту скрытую страстишку наглядно прорезалась его крестьянская натура, сызмальства привыкшая к соседству со всякой божьей тварью.

Генерал Львов уже сидел на лавочке, когда у входа в сквер появился Михалыч в сопровождении двух телохранителей. Герасим Герасимович с аппетитом втягивал в себя горьковатый дым импортной сигареты, как будто это был не табак, а настоянный на пчелином меду клевер.

Заприметив шедшего по тропинке Михалыча, он отшвырнул окурок и поднялся. Он как бы невзначай повел головой, но этого было вполне достаточно, чтобы донять, — парни, сидящие на соседней скамеечке и неторопливо распивающие по бутылочке пива, и молодая женщина у ограды в темных больших очках, монотонно качающая детскую коляску, и есть его безопасность. Нельзя было сказать, что Львов не доверял Михалычу, скорее всего, дело обстояло как раз наоборот, просто он привык именно к такому, заведенному много лет назад порядку.

Телохранители Михалыча предупредительно отстали и позволили старикам в теплом приветствии легонько похлопать друг друга по плечам. После чего они присели на скамейку.

— Ты не изменяешь местам встреч, — мягко улыбнулся Михалыч.

— Знаешь, просто очень люблю природу. Подышишь лесным дурманом, послушаешь голоса птах и как будто побывал на родной Смоленщине.

Михалыч знал о привычке генерала пускаться в словесные этюды. Порой Герасим мог говорить очень цветисто, длинно, и создавалось полнейшее впечатление, что он вызывает собеседника в сквер исключительно для того, чтобы разгрузить переполненную эмоциями душу.

Михалыч улыбнулся. По обыкновению, он готов был слушать излияния старинного приятеля и даже принял сочувствующую позу — отвел плечи назад до предела и слегка приподнял подбородок. Но генерал неожиданно повернул тему:

— Тебе не кажется, что наша беседа не прерывалась вовсе?

Старый вор насторожился:

— Есть такое дело. Но как бы там ни было, мне всегда приятно с тобой общаться.

Парни на соседней лавочке пили пивцо не спеша. С первого взгляда можно было подумать, что они только притрагивались губами к зеленоватым горлышкам бутылок. Питие им было явно не в кайф. Михалыч готов был поспорить, что напиток они поглощали безалкогольный.

— Возможно, я не стал бы отрывать тебя, дорогой мой Михалыч, от твоих воровских дел, но, судя по информации, которой я располагаю, твоему ближайшему другу грозит нешуточная опасность.

— Кому же?

Михалыч мгновенно ссутулился, понимая, что теперь бессмысленно принимать позу благодарного слушателя. Генерал говорил о серьезных вещах.

— Владиславу Геннадьевичу — вот кому!

— И от кого именно?

— От кого же еще? От органов внутренних дел! — Отставной генерал искренне удивлялся наивности старого приятеля. — От них, родимых.

Михалыч выглядел спокойным. Но сердце у него забилось испуганной птицей.

— Признаюсь, не ожидал этого. Выходит, неверно гласит пословица, что ворон ворону глаз не выклюет. У него, я полагал, там тылы надежные.

Герасим Герасимович пожал плечами.

— Ты, Михалыч, отстал от жизни. Времена меняются стремительно. Сегодня ты в фаворе, а завтра в жопе! Видал, как в Кремле смена караула происходит: р-раз рокировочка — и все новые лица! Так и в МВД. Сегодня одни на плаву, завтра — другие, и тех, прежних, топить начинают. Я так думаю, теперь в правоохранном ведомстве новые веяния начались. И всех ваших «тыловиков» разогнали. Словом, передай своему смотрящему… или как там его… что над его головой сгущаются тучи. И учти, Михалыч, я ведь это говорю тебе по дружбе, просто так. У меня тут никакого личного интереса нет.

— И ничего конкретного тебе не известно?

Герасим Герасимович хитро прищурился:

— Кое-что известно. Например, что охотничью лицензию выдали некоему бандиту Николаю Радченко по кличке Колян. Иначе — Глухарь. Эмвэдэшный кадр из Сибири.

— Колян? — встрепенулся Михалыч, припоминая недавний разговор с Варягом.

Точно: Владислав тогда упоминал эту кличку и спрашивал у него, не слыхал ли о таком. В ту пору Михалыч не слыхал…

— Спасибо, Герасим. Это важно. Ты еще, может, что посоветуешь?

Михалыч сомкнул пальцы в замок: верный показатель того, что он сильно нервничал. — Я бы на его месте скрылся куда-нибудь. На дно бы залег. Очень неплохой вариант — уехать из России совсем и немедленно. В противном случае я не уверен, что он сумеет прожить хотя бы неделю. Может быть, уже сейчас этот Колян поджидает его на выходе из конторы, — сузил глаза генерал.

— Да нет, это не в его духе. Варяг парень неробкий. Он с прямой дороги в лес хорониться не драпанет. Тем более когда ему известно, кто на него вышел.

Он драки не боится и любит, чтоб было стенка на стенку! Схитрить может, это да, но чтобы в нору забиться — такого никогда не было и не будет. Кроме того, у него еще есть влиятельные покровители наверху… — Разумеется, — согласился Герасим Герасимович. — Несмотря на все свои похождения, он по-прежнему вхож в высокие кабинеты, с ним считаются. Я знаю, он крепкий орешек. Но на всякий орешек найдется свой щелкунчик.

— Что ты имеешь в виду?

— А то имею, что, если посулить хорошие бабки, любой дурак полезет на твоего Варяга. Вон этот самый Колян же полез… За бабки много чего можно сделать, — многозначительно добавил Львов.

— Послушай, так, может, ты сумеешь раздобыть еще какую информацию. Уже не просто по дружбе, а по службе! — понизил голос Михалыч. Он снова обернулся назад и посмотрел на двух парней, мирно попивавших пивко на соседней скамейке.

Чуть поодаль по-прежнему сидела женщина с коляской. Из коляски доносился богатырский плач, и она ритмично покачивала коляску, пытаясь угомонить младенца.

— Михалыч, а сам-то он что ж, не в состоянии уже добывать информацию? Он же создал целое государство в государстве! У него своя промышленность, своя армия, свои министерства, свои налоговые органы. Да и на Житной, думаю, у него половина генералов куплена, а? На него ж там лежит во-от такое досье, — щедро раскинул руки генерал, — а он на свободе, занимается бизнесом. А все потому, что знает, кому и сколько нужно дать.