Слеза дьявола - Джеффри Дивер

— «Левеллеры», — пробормотал Кейдж. — От одного этого названия у меня мороз по коже.

— Наши «Диггеры» из Сан-Франциско, — продолжал Харди, — кроме всего прочего, отрицали всякую необходимость власти над народом правящей элиты и централизованного государства.

— Хорошо, но какой практический смысл все это имеет для нас? — спросила Лукас.

— Это может помочь нам вычислить последнюю цель, — заявил Харди. — Где он может нанести удар, чтобы сотрясти основы нашего капиталистического общества?

— Прежде чем ответить на этот вопрос, нам нужно знать, что конкретно он лично имеет против нашего общества, — заметил Паркер.

— Может быть, он религиозный фанатик? — высказался Геллер. — Помните, золотое распятие?

— Есть такая вероятность, — сказал Эванс, — но религиозные кликуши никогда не требуют денежного выкупа. Им достаточно полчаса эфира на Си-эн-эн.

— Не исключена также затаенная на кого-то злоба, — сказал Паркер. — Возможно, он хочет свести счеты.

— Да, месть — один из самых распространенных мотивов, — кивнула Лукас.

— Но для этого ему должны были нанести поистине смертельную обиду, — заметил Паркер.

— Все равно, тогда его действия начинают приобретать некоторое рациональное объяснение, — сказал Эванс.

— А что, если его уволили? — высказал догадку Кейдж. — Он остался без средств к существованию и…

— Нет, — покачал головой Эванс, — из-за этого начал бы массовые убийства только совершенный психопат. А это не про него. Слишком логичен, терпелив, организован.

— Тогда как насчет большого бизнеса, крупных корпораций, жирных котов на мешках с деньгами? — выпалил Геллер.

— Не подходит, — возразил Харди. — В таком случае он терроризировал бы Нью-Йорк, а не Вашингтон.

— Вспомните Уайт-Плейнз, — сказал Кейдж. — Это пригород Нью-Йорка.

Но Харди покачал головой.

— Уайт-Плейнз, Бостон, Филадельфия. Там он только репетировал. А настоящая премьера у него здесь.

— Правительство, — сказал Паркер. — Вот, значит, почему он явился сюда.

— «Диггеры» — противники централизованной власти, — поддержал его Харди. — И его цель — не просто богачи и представители бизнес-элиты, — он бросил взгляд на Эванса, — а федеральное правительство.

— Так и есть, — сказала Лукас. — Кажется, на этот раз мы попали в точку.

— Правительство несет ответственность за какой-то причиненный ему вред, — продолжил Паркер, оглядывая собравшихся. — У кого-нибудь есть идеи, что это могло быть?

— А если это просто идеологические разногласия? — высказал свою мысль Кейдж. — Он либо коммунист, либо член военизированной организации ультраправых.

Эванс не согласился с этим.

— В таком случае он уже нашел бы способ огласить свой политический манифест. Нет, здесь что-то глубоко личное.

Лукас и Харди посмотрели друг другу в глаза. Паркеру показалось, что эти двое пришли одновременно к одному и тому же предположению. Сформулировал его детектив:

— Вполне вероятно, что он потерял человека, которого очень любил.

Лукас только кивнула.

— Не исключено, — сказал психолог.

— Хорошо, — нетерпеливо заметил Кейдж. — Что именно могло случиться? Кто погиб? Где и почему?

— Казнь? — предположил Харди.

Но Кейдж резко возразил:

— У нас почти никого не приговаривают к казни на федеральном уровне. Это прерогатива судов в отдельно взятых штатах.

— Пограничники кого-то пристрелили при проникновении в страну, — снова влез Геллер.

— Один из самых маловероятных вариантов, — отмахнулась от него Лукас.

Харди принялся размышлять вслух:

— Правительственная машина попала в аварию со смертельным исходом… Рейнджеры в одном из государственных заповедников… Кто-то из госслужащих оказался замешан в убийстве… Или зарубежный дипломат… Все это вполне возможные версии.

— Нет, скорее здесь замешаны военные, — сказал Кейдж. — Чаще всего государство оказывается виновато в гибели именно военного персонала.

— Но в вооруженных силах потери исчисляются сотнями ежегодно, — заметила Лукас. — С чем мы здесь можем иметь дело? С несчастным случаем на учениях? Или человек погиб в реальном бою?

— Как насчет «Бури в пустыне»? Ирак? — задал новые вопросы Кейдж.

— Сколько лет было нашему преступнику? — спросил Паркер.

Лукас пролистала отчет судебного медика.

— Уже за сорок.

Черная…

И только сейчас до Паркера дошло.

— Черная стена! — воскликнул он.

— Вьетнамский мемориал, — закивала Лукас.

— Должно быть, кто-то из его близких погиб там, — сказал Харди. — Старший брат? Или даже жена. Она вполне могла быть медсестрой.

— Но ведь прошло уже больше тридцати лет, — пожал плечами Кейдж. — Разве может что-то столь давнее вылиться в такие события в наши дни?

— Такое случается, — сказал Эванс. — Если наш преступник в свое время не прошел полного курса терапии, его жажда мести могла до поры дремать под спудом. А канун Нового года — время подведения итогов и решительных действий, порой самых разрушительных. Уверен, сегодня ночью больше людей покончат с собой, чем в любое другое время.

— Боже милостивый! — выдохнула Лукас.

— Что такое?

— До меня только что дошло, что мемориал расположен в парке Молл. Там, чтобы посмотреть вблизи на салют, соберется тысяч двести народу. Надо срочно закрыть доступ в парк!

— Поздно, — сказал Паркер. — Там все уже забито. Места получше занимают за много часов до начала.

— Но в таком случае, — вскинулся Кейдж, — нам понадобится намного больше людей.

Он тут же позвонил Арти, охраннику на входе, который по системе общего оповещения объявил, что всем находящимся в здании сотрудникам надлежит немедленно собраться в вестибюле для выполнения срочного задания.

Лукас связалась с Джерри Бейкером и дала указание сосредоточить свою опергруппу в северо-западной части парка Молл. Затем она позвонила дежурному заместителю директора ФБР, кратко переговорила с ним и дала отбой.

— Зам шефа уже в пути, — сообщила она. — Я сама встречу его внизу и посвящу в детали. Увидимся у мемориала.

Кейдж надел свой плащ. Геллер тоже поднялся и проверил свое оружие. Пистолет выглядел чем-то чужеродным в его руке, которая, несомненно, более привыкла держаться за «мышь» компьютера.

— Нет, Тоби, — посмотрела на него Лукас. — Ты отправляешься домой.

— Но я мог бы…

— Это — приказ. С тебя уже на сегодня хватит.