Третья жертва - Лиза Гарднер

Суббота, 19 мая, 19:51

– Привет, Ричард.

Рейни стояла на задней веранде в сгущавшихся сумерках. Было поздно, почти восемь вечера. На обратном пути из Кэбота она остановилась перекусить сандвичем и обмозговать ситуацию. Съела она немного, но положение вещей заметно прояснилось. Неясная фигура на ее задней веранде? Незнакомец, разглагольствовавший о ее матери в баре в Сисайде? Дробовик на ее диване?

В какой-то момент все это дело коснулось ее самой.

И, найдя ее, убийца не исчезнет чудесным образом. Куинси был прав. Он еще не закончил.

Рейни оставила машину в нижней части подъездной дорожки. Она уже знала, кого ищет. Когда Дэнни наконец судорожно произнес имя, она поняла, что совсем не удивлена.

Она осторожно прошла сквозь заросли к задней стороне дома. Как оказалось, предосторожность не была лишней. Манн спокойно сидел на задней веранде, поглаживая дробовик ее матери.

Поднявшись по ступеням, она направила ему в грудь свой девятимиллиметровый.

– Привет, Лоррейн, – небрежно сказал он. – Надеюсь, ты не против, но мне эта прелюдия изрядно надоела.

– Отлично. Вставай, и я тебя пристрелю.

– Лоррейн, – он укоризненно покачал головой, – неужели ты так ничему и не научилась четырнадцать лет назад?

– Еще как научилась, – ответила она откровенно. – Не ждать слишком долго. И исповедоваться поскорее – толку больше.

Ричард Манн мило улыбнулся. На нем были черные джинсы и черный же свитер с высоким завернутым воротником, из-за чего его было труднее различать в сгущавшихся сумерках. Из шатена он превратился в блондина и подправил брови и ресницы. Эффект оказался поразительным – консервативный молодой профессионал обернулся честолюбивой рок-звездой. Рейни понимала, что это означает. Ричард не планировал продолжать свою звездную роль социального педагога бейкерсвильской восьмилетки. Ему оставалось сыграть одно-единственное представление – убрать последнюю ниточку, прежде чем ускакать на закат.

– Заглянул под крыльцо, – продолжал Манн. – Зачем ты его убрала?

– У меня свои причины.

– Навещала сегодня Дэнни, да? Теперь-то ты знаешь, что можешь поговорить со мною. В сущности, я единственный в этом городе, кто в состоянии тебя понять.

– Ты, Ричард, больной на голову ублюдок. Я – коп. Ничего-то ты не понимаешь.

Он непринужденно рассмеялся:

– И ты действительно в это веришь, а, Рейни? Ловко. Ты манипулировала своей совестью, позволяя себе жить дальше. Но я любопытен. Эта забавная деталь с пивом… Я наблюдаю за тобой вот уже несколько месяцев, и мне жутко интересно. Что ты говоришь, когда выливаешь пиво на землю?

– Тебя это не касается.

– Ты снова меня огорчаешь. Я так рассчитывал на тебя вначале, но ты стала просто раздражительной и скучной. Я уже не уверен, что ты по-прежнему мне нравишься.

– Наверное, из-за пушки, – сказала она. – Вставай и сдавайся. Посмотрим, может, и отношение изменится к лучшему.

Он улыбнулся:

– Нет уж, спасибо. Мне куда как комфортнее при нынешнем положении вещей. С работой я справляюсь, ты и сама должна это признать. Хороший школьный консультант должен уметь руководить и вдохновлять. Так вышло и с этим мальчишкой. Видела бы ты лицо Мелиссы в самом конце… Она так и не поняла, что к чему.

– Ты сюда для этого явился? Позлорадствовать?

– Ты знаешь, зачем я здесь.

– Мною манипулировать не так легко, как тринадцатилетним мальчишкой, – сдержанно сказала Рейни.

Ричард резко поднялся.

– Да нет, даже легче.

Он шагнул вперед.

– Стой, или стреляю.

Манн отбросил дробовик в сторону.

– Но, Лоррейн, я не вооружен.

– Не называй меня так!

Он сделал еще шаг.

– Ты ведь хочешь это сделать. Убийство у тебя в крови. Тяжело в первый раз, потом все легче и легче. Я читал, в мозгу вырабатываются какие-то мощные химические реагенты. С этим ничто не сравнится. Я знаю, ты уж поверь.

– Ни с места!

– Ну же, Лоррейн. Просто спусти курок. Ты же разговаривала с Дэнни и знаешь, каково оно. Ты меня ненавидишь. Ненавидишь за то, что я манипулировал парнишкой. Ненавидишь за то, что я помог ему убить тех девочек. За то, что подбросил его в твои сны. Я наблюдал за тобой, спящей. Знаю, оно опять там, у тебя в голове. Так стреляй, Лоррейн. Сделай это еще разок, получи удовольствие. Почувствуй власть. Отпразднуй свой гнев.

– Будьте ты проклят! – Она навела пистолет на коленную чашечку и, когда он сделал еще шаг, выстрелила.

И услышала глухой щелчок.

Ричард рассмеялся, подхватил дробовик ее матери и небрежно повертел в руках.

– Держишь «пушку» в шкафу, в обувной коробке? Ты сильно облегчила мне жизнь.

Рейни все еще смотрела на свою «беретту».

– Но как? Я ведь только почистила ее, зарядила…

– Боек ударника. Стоит чуть его подпилить – и пистолет уже не выстрелит. Я провернул это в ту ночь, когда ты проснулась, но к тому времени уже вышел. – Он помахал дробовиком у нее перед глазами. – Ты удалила боек. Я знаю, проверял. Но скажу так – слишком очевидно. Никогда не делай лишнее, Лоррейн, если достаточно малого.

– Да пошел ты со своими лекциями, – отрезала Рейни, выпустила пистолет из пальцев и отступила, пытаясь выиграть время для следующего шага. Кобура на лодыжке. Этот она держала в багажнике своей патрульной машины. Едва ли он мог добраться до него.

– На сей раз так хорошо у тебя не выйдет. Тот выстрел в голову Мелиссы Авалон…

– Проделывал это уже трижды. Всегда – с учителем информатики, всегда – выстрел в голову. Этот пазл так никто и не сложил. Раз уж убийца за решеткой, кому вздумается сопоставлять его работу с другими убийствами? Спроси своего друга Куинси. Расстрелы в школе считаются преступлением одноразовым.

– Но мы знали, что ты причастен…

– Полноте, сабо было всего лишь визитной карточкой. Я просто хотел, чтобы кто-то обратил внимание, – так веселее. Господи, я ведь дал вам No Lava. Я даже пригласил вас в свой кабинет, чтобы вы могли увидеть окно, через которое я выбрался из здания и встретился снаружи с Дэнни. Могли бы по крайней мере рассмотреть такую возможность.

– Мы рассматривали. Но она показалась нам притянутой за уши.

– Да, копы мыслят крайне прямолинейно, – согласился Ричард, пожав плечами. – Вот тут-то вы и допустили ошибку. Насилие – акт креативный. Оно требует терпения и тщательности. Я, знаешь ли, обхаживал Дэнни О'Грейди около года. Постепенно делал так, чтобы он чувствовал себя комфортно в Сети. Давал понять, что его чувства, злость и неадекватность – штука обычная и приемлемая. Дальше было просто. Встретился с ним с глазу на глаз. Показал, что мне можно доверять – как-никак его собственный школьный консультант… Как можно сомневаться в том, что говорит тебе твой школьный консультант? «Ты должен постоять за себя, Дэнни. Показать всем, в том числе и отцу, кто главный». Конечно, я никогда не упоминал Мелиссу Авалон. Оставлял это напоследок, так сказать, сюрприз под занавес. Он должен был просто принести оружие и проявить твердость духа. Когда мы вошли в школу через боковой вход, парнишка дрожал как осиновый лист. Но видела бы ты это выражение решимости на его лице… Черт, я был так горд! Звучит иронично, но я чувствовал себя в каком-то смысле отцом. А потом я прошел в компьютерный класс и застрелил милашку Мелиссу Авалон. – Ричард Манн понизил голос и заговорщически подался вперед. – Трюк в том, чтобы сделать это не сразу, но с некоторым замешательством, – признался он. – Дать мальчишке время оценить ситуацию. Дать ему осознать, что у него был шанс вмешаться. А потом, пока он все еще в шоке и пытается прийти в себя – ба-бах! – спустить курок. Дорогой училки больше нет. И мальчишка весь твой. Он себя проявил, только не сделал ничего хорошего. Теперь он вселенское зло. Я предложил Дэнни попробовать выпустить зверя, и он заскулил, как дитя, но не подкачал. Получилось совсем даже неплохо, учитывая тот факт, что он был слишком напуган и не вышел из компьютерного кабинета. Из Шепа мог бы получиться отличный учитель – по крайней мере в том, что касается оружия. – Манн покачался на каблуках. Потом вздохнул и удовлетворенно закончил: – Дэнни сам убил тех двух девчушек. А когда началась суматоха и все рванули из здания, я спокойно покинул сцену. Все прошло как по маслу.