Последний дубль Декстера - Джеффри Линдсей

Наверно, это покажется парадоксальным, но даже когда все на съемках происходит медленнее, чем хотелось бы, слухи продолжают распространяться со сногсшибательной скоростью. Уже на второй день я заметил, что люди, до сих пор начисто меня игнорировавшие, стали вежливыми и даже дружелюбными. Всякий раз, когда я подходил к столу за чашкой кофе или пончиком, кто-нибудь из стоящих поблизости обязательно произносил нечто доброе в адрес Джекки, причем так, чтобы я это слышал. В сочетании с любопытными взглядами и подслушанными мной шуточками это означало, что насчет отношений Джекки и Декстера известно уже всем. Поэтому, вполне естественно, на столик в трейлер к Джекки поставили не одну, а две симпатичных коробки с ленчем.

Я открыл одну коробку: добротный, толстенький такой сандвич с холодной нарезкой, сыром, латуком и помидором. Пакет чипсов, маслинка и пластиковая упаковка шоколадных печенек.

Я посмотрел на Джекки. Она сидела на диване с отсутствующим видом, положив рядом с собой сценарий и скрестив руки на груди.

– Есть хочешь? – спросил я.

Она посмотрела на меня так, будто видела в первый раз.

– Что? Ах да, почему бы и нет… – Она нахмурилась и снова уставилась в какую-то точку на стене трейлера. Ее губы чуть заметно шевелились.

Я взял со стола вторую коробку и поставил на диван рядом с ней.

– Что будешь пить? – спросил я. – Тут крем-сода, холодный чай, перье…

– Все равно, – ответила Джекки. Как мне показалось, немного недовольно.

Я достал из маленького холодильника бутылочку перье, открутил крышку и протянул ей. Она не замечала ни ее, ни меня.

– Джекки?

– Бога ради, какого… а, спасибо, – пробормотала она и взяла у меня бутылку, но делать с ней ничего не стала.

Тут зазвонил мой мобильник. Я оставил его в маленькой спальне, на тумбочке, и пошел туда посмотреть. В спешке я едва не споткнулся о то, что мог бы и заметить: о большую коробку с пожитками Кэтти. Она переехала в трейлер вместе с нами и теперь занимала узкое пространство между кроватью и тумбочкой. Джекки так и не нашла пока в себе сил просмотреть это барахло, но держала его при себе на случай, если угрызения совести все-таки подвигнут ее на это. Я перешагнул коробку и посмотрел на дисплей телефона.

На экранчике высветилось имя звонившего: это была Рита. Я заколебался, пытаясь понять, есть ли у меня ей что сказать прямо сейчас. Я оглянулся на Джекки – она все еще хмурилась, глядя прямо перед собой и беззвучно шевеля губами, словно разговаривая с невидимым другом. Я снова посмотрел на телефон, так и не решившись, что делать, и тут он перестал звонить. Секундой спустя он бибикнул, сообщая, что Рита оставила голосовое сообщение.

Я взял телефон с тумбочки и увидел, что он принял двенадцать неотвеченных звонков от Риты, каждый с голосовым сообщением.

Наверное, мне стоило позвонить ей или хотя бы прослушать сообщения, но мне не хотелось: я боялся, что меня засосет водоворот, завихрившийся от спускаемой в толчок старой жизни. У меня не хватало ни сил, ни терпения спорить насчет того, в какой цвет красить доску по периметру бассейна или почему у Эстор слишком короткая юбка. Все эти вещи больше не являлись частью того меня, каким я стал, и я не имел ни малейшего намерения возвращаться к ним – тем более из чувства долга. Я вообще не ощущаю себя обязанным кому-либо – не считая себя самого, конечно. В прежние времена я перезвонил бы Рите, поскольку знал, что такие мелочи делают ее жизнь чуть счастливее, а она была нужна мне в качестве предмета, позволяющего вписываться в окружение. Она работала частью моего камуфляжа: люди видели женатого мужчину, отца троих детей – и даже не пытались разглядеть под этой оболочкой того монстра, каким я являюсь на самом деле.

Но теперь? Меня мало интересовали оценки, которые Коди получил за очередную контрольную, или точка зрения Риты на мое белье. Да, конечно, я испытывал некий укол совести при мысли о Лили-Энн – единственной моей связи с будущим, моей ДНК, выстреленной в бесконечность. Но, в конце концов, что бы ни случилось, мне ведь позволят время от времени видеться с ней? И вообще, маленькой девочке мать нужна гораздо больше, чем отец, к тому же привыкший резать и кромсать все, что попадет ему под нож.

Поэтому я положил телефон обратно на тумбочку и оглянулся на Джекки. Она все так же смотрела прямо перед собой, слегка нахмурив брови, но по крайней мере ее губы больше не шевелились.

Я вернулся на диван и снова посмотрел на нее. Она явно не замечала меня и не шевелилась. Я подсел к ней и спросил:

– Что-нибудь не так?

Джекки подняла на меня взгляд, но хмуриться не перестала.

– Что? А нет, это просто… Слушай, вот если бы я сказала тебе, что ты мелкий мусор, что бы ты мне ответил?

– Я не… Я… – замялся я. – А что, ты хочешь мне это сказать?

Джекки удивленно посмотрела на меня, потом рассмеялась.

– Ох, да нет же. Не тебе. Это просто… Это реплика, ее говорит мне Тонио в следующей сцене.

Тонио звали одного из нехороших парней – того самого, кого Джекки, то есть Эмбер Уэйн, подозревала в моем убийстве.

– А-а, – понял наконец я. Не скрою, я испытал некоторое облегчение. – Так значит, ты не считаешь меня мелким мусором? – Понятное дело, я прощупывал ее и довольно топорно, но почему бы и нет?

– Декстер, не говори ерунду, – сказала она, притягивая меня к себе. – Ты можешь быть чем угодно, только не мусором.

– Но все-таки мелким? – настаивал я. Несмотря на то что все утро она проработала на площадке, от нее все равно очень приятно пахло.

Джекки потерлась носом о мою шею.

– Крупным, крупным, – возразила она. – Крупнокалиберным. – И укусила меня.

Я даже подпрыгнул:

– Ой!

Я смотрел на нее, а она смотрела на меня, и вид у нее был серьезнее некуда.

– Вопрос только в том, – сказала Джекки, – что нам с этим делать.

Вот оно наконец.

– Ну, – осторожно начал я, – а что бы хотела с этим делать ты?

Что-то промелькнуло на ее лице – тревога? Раздражение? Я так и не понял. Потом она негромко фыркнула и тряхнула головой.

– Одна из вещей, которые мне в тебе по-настоящему нравятся, – это то, что ты ни капельки не похож на любого парня из всех, кого я знала. Но у этого есть и обратная сторона.

– Что ты имеешь в виду? – удивился я.

– Декстер, сейчас полагалось быть твоей реплике. Тебе следовало сказать, что ты хочешь сбежать со мной, что жить без меня не можешь, что я нужна тебе как воздух…

– Все это вместе взятое, – выпалил я, ощущая себя предельно неловко. – Но я не… то есть я хочу знать. Ну, что ты думаешь на этот счет.

Джекки снова покачала головой.

– Я девочка, ты мальчик. – Она ткнула в меня пальцем, чтобы было понятнее, кто из двоих я. – Это тебе положено говорить мне, что я думаю, балбес ты этакий. Убедить меня… ты вообще что-нибудь о женщинах знаешь?