Лицензия для Робин Гуда - Лариса Соболева

– Откуда вы знаете? – удивился мальчик. – И волосы торчат...

– Ежиком, – подытожил Лихоносов. – С ней все ясно. А мужчина?

– У него густые волосы, – закатил глаза к потолку Тима, видно, мужчину ему описывать было трудней, чем женщину. – И седые волосы есть, а он не старый. Но не молодой. Глаза у него темные-темные, только не черные. Большие. Глаза вот так вот...

Тимофей изобразил пальцами шары, приставив их к глазам, Лихоносов перевел, что хотел сказать мальчик:

– На выкате.

– Может, это и так называется. Лучше вы мне их покажите, я сразу узнаю.

– Возможно, я тебе их покажу... – потирая подбородок, оживленно сказал Лихоносов. – Только их надо так показать, чтобы тебя они не заметили.

– Когда надо выйти на улицу, мы переодеваем Тиму девочкой, – подала голос Юля.

– Да ну? – оживился Лихоносов. – Вы настоящие разведчики. Это неплохая идея. Тимофей, на тебя можно рассчитывать? Вдруг ты их увидишь, узнаешь и выдашь себя? Ну, там испугаешься, закричишь...

– Можете рассчитывать, – уверенно заявил мальчик.

– Тогда договорились. – Лихоносов протянул ему пятерню, Тима пожал ее. – Оля, отвези их.

Оставшись наедине с Георгом, Лихоносов взъерошил себе волосы и подмигнул ему. Тот догадался:

– Мальчик описал знакомых личностей?

– Да. Похоже, это Молчанова. Но он должен опознать ее.

– Она сама пришла к Свищевым? Не может быть. А мужчина?

– Мужчину я не вычислил, примет маловато. Однако дело поправимое. День рождения Молчанова будет праздновать в банкетном зале, а в общем зале посадим эту симпатичную троицу. В «Николь» работает официантом мой парень, он позаботится о столике, чтоб ребята не бросались в глаза. Ну, а там... люди не все время сидят в банкетном зале, пьют и едят, они еще выходят покурить, в туалет, потанцевать. Танцы-то только в общем зале.

– Все равно опасно. Мальчика могут узнать, выследить...

– Охрану обеспечим, Георг. А теперь еще кое-что. Мы вчера и сегодня занимались личностью Чупахина, генерального директора Фисуна. И вот какой интересный поворотик обнаружили в его биографии – он ведь работал у Свищева.

– Неужели? А кем? Тоже генеральным?

– Нет-нет, обычным менеджером. А к Фисуну попал уже на должность генерального директора. Тоже темная история. Бывший генеральный Фисуна погиб в автомобильной катастрофе, и произошло это буквально накануне убийства Свищевых.

– Есть вероятность, что катастрофу обеспечили?

– Черт его знает. Не справился с управлением на скользкой дороге, находился в нетрезвом состоянии... так что видимых улик не обнаружено. А сейчас лично я не уверен, что так и было. Скачок Чупахина наводит на размышления.

– А Богомол?

– Богомол... это кто-то из названных уважаемых граждан. По нашим делам тоже все фокусируется на одних и тех же личностях. Вернее, так: определимся с тремя тузами, выявим Богомола. Он в этой тройке.

Приехала Ольга:

– Все в порядке. Пересели в машину, за ними никто не поехал. Я специально следовала за ребятами несколько километров. И предупредила их, а то они недоверчивые.

– Ну и мне пора, – засобирался Лихоносов. – До дня рождения Молчановой мы еще увидимся, подумаем, как будем действовать.

Ольга проводила его, а вернувшись, услышала:

– Откуда ты его знаешь?

– Здрасьте... Ты забыл, кем работал мой отец? Он занимал должность ни больше ни меньше начальника УВД, Лихоносов начинал работать у него.

– Так это папа тебя пристроил в прокуратуру?

– Он. И я горжусь этим! – с вызовом сказала Ольга.

– А я сам пробирался сквозь тернии.

– Поэтому ты такой черствый. Я заметила, что люди, протаптывающие себе дорогу сами, черствеют. А у нас уже династия образовалась: дед, отец и я. Почему-то когда дети артистов, ученых или врачей идут по стопам родителей, это нормально. И родители помогают укрепиться своим чадам, хоть публике преподносят, будто пальцем не пошевелили. Почему же у нас нельзя?

– Чего ты завелась? Я без задней мысли сказал.

– А я всегда читаю у тебя второй план. Не то, что ты говоришь, а что имеешь в виду. Привыкла к этому в давние времена.

– Зря. Я как никогда искренен с тобой.

– Хотелось бы верить. Но ты плохо себя знаешь. Да, сейчас ты искренний, потому что у тебя есть цель, а пройдет немного времени, найдешь другой объект для искренности. И даже не подумаешь, что кому-то сделал больно. Это для тебя как допинг.

– Значит, нет. – Повесил он голову.

– Что – нет, когда уже было – да? – вспыхнула Ольга. – Знаешь, Ипсиланти, я даже не на тебя злюсь, а на себя. Вроде бог не обидел меня умом, а я все равно лезу в ту же ловушку. Только не подходи ко мне...

Ольга отвернулась, выставив в качестве щита ладонь, однако Георг рассмеялся, обхватил ее руками сзади, положив подбородок на плечо.

– Оля, я понял, осознал и раскаиваюсь. Ну, повернись ко мне.

– Во всяком случае, я знаю, чего от тебя ждать.

Она повернулась.