Интеллидженсер - Лесли Силберт

КАПРИ — 5 ЧАСОВ 36 МИНУТ УТРА, НАШИ ДНИ

Де Толомеи закрыл за собой дверь наблюдательной комнаты. В коридоре он увидел беззвучно рыдающую Кейт.

Заметив его, она утерла глаза рукавом, потом вцепилась в его рубашку.

— Вы заперли его тут, зная, что он перенес? Ему необходимо настоящее лечение, ему необходим врач!

Спокойно глядя на складки зажатой в ее кулаке рубашки, де Толомеи сказал:

— Врач у него есть. Осматривает его трижды в день с тех пор, как его привезли в Тунис.

Кейт попятилась.

— И что он говорит?

Де Толомеи оглядел коридор, затем повернулся и направился в сад. Безупречно ухоженный, но исполненный томительной меланхоличности. Сосны и кипарисы отбрасывали длинные тени, сочно-зеленый кустарник был слишком густым и разросшимся, а цветы — почти только синих и лиловых оттенков. По трещинам обомшелой ограды лепились жасмин и алоэ.

— Рийс на пути выздоровлению, — сказал де Толомеи, когда они отошли от дома.

— Он… — Ее голос надломился, и она начала снова: — Он очень страдает?

— Уже нет.

— А он… память к нему вернется?

— Несколько лет его накачивали наркотиками. И врачи пока не могут сказать точно.

— Но как это… все это… произошло?

— Три года назад кто-то в Лэнгли передал иранской разведке подробности о миссии Рийса в Ираке. Конкретно человеку, с которым я близко сошелся. Мой друг принял решение бежать и предположил, что, заполучив американского шпиона, он сможет договориться с Лэнгли о своей защите. Он хотел подстраховаться. Несколько недель назад он обратился ко мне за советом.

— Но каким образом вы связали его со мной? С моим отцом?

— Я установил слежку за вами уже давно. Когда я увидел лицо шпиона, которого держал в тюрьме мой иранский друг, я узнал его… и предложил солидную сумму.

— Сколько? — спросила Кейт. Она почти не сомневалась, что знает ответ, но хотела окончательно удостовериться.

— Одиннадцать миллионов долларов.

— Я знаю, вы сделали это не ради Рийса или меня, — сказала она негромко, — но благодарю вас.

— Незачем, — ответил де Толомеи, удивленный искренностью, прозвучавшей в ее словах. И что было еще поразительней, у него стало удивительно легко на сердце, и он понял, что облегчение принесли не муки Донована Моргана. Выражение на лице Кейт — глубочайшей, пусть в чем-то и противоречивой благодарности — было причиной, почему он так много лет назад завербовался в ФБР.

Кейт открыла калитку сада де Толомеи и направилась к смотровой площадке в конце Виа-Кастелло. Прислонившись к парапету, она глядела сквозь сосны на сверкающие бирюзовые волны внизу.

Не прошло и минуты, как она услышала шаги, обернулась и увидела Джереми Слейда.

— Как он?

— Поправляется, — сказала Кейт.

— Я думал он погиб. Что для всех, кто любил его, будет легче не питать тщетных надежд. Ну и дипломатические соображения. Как раз поступило сообщение об инциденте в Гималаях вблизи Эвереста, вот и…

— Эта рука?..

— Ты открыла гроб? — в ужасе спросил Слейд. На секунду он зажмурил глаза. — Нам требовалось что-то для похоронного бюро. Она… принадлежала кому-то из немецких туристов, погибших во время нападения. Брат Рийса был неподалеку от их лагеря, и…

— И это он посылал мне открытки?

Слейд кивнул.

— Но, поверь, я допрашивал сотни иракских перебежчиков годы и годы. А когда Саддам опорожнил свои тюрьмы перед войной, оставив там только шпионов, я отправлял людей наводить справки. В течение месяцев. Просто чтобы удостовериться. Мне и в голову не приходило…

— Я могу понять, что вы думали, — перебила Кейт, — но если бы вы не солгали, кто-нибудь мог бы сообразить, что стоит поискать где-то еще.

Слейд промолчал.

В его глазах Кейт увидела мучительное сознание вины.

— Эта утечка информации, исчезновение Рийса входили в причины, почему вы ушли из Агентства?

Он кивнул.

— Как давно вы знали, что он жив?

— Ваш отец получил видеоклип пять дней назад, но…

— Мой отец знал уже пять дней?

— Мы хотели разыскать его и доставить благополучно домой, прежде чем рассказать тебе, — виновато сказал Слейд. — Де Толомеи прислал тебя сюда для переговоров?

— Нет.

— Чего он хочет?

— Ничего. Он уже получил то, чего хотел.

— И не хочет получить амнистию?

— Он не собирается возвращаться к личности Ника Фонтаны или в США. Он сказал, что вы можете войти в дом к Рийсу. И посадить санитарный вертолет в его саду.

— Ты говоришь так, будто…

— Его охранники были отпущены вчера вечером. А теперь и он уже уехал, — сказала Кейт. Перед тем, как она вышла из его сада, де Толомеи рассказал ей про шахту лифта, которую он пробурил в обрыве под своим подвалом.

— Он не проходил такой подготовки, как ты… И ты могла бы его остановить.

— После того, что он сделал для Рийса? — Кейт покачала головой. — Кроме того, он не собирается никому сообщать то, что ему известно.

— И ты веришь ему?

— Да. Он не угроза ни для кого из нас до тех пор, пока вы не попытаетесь добиться его экстрадиции или убить.

— Он не говорил, кто еще знает правду про Рийса?

— Только Хамид Азади, но Азади сбежал. Оставил мир разведок в прошлом. Он будет молчать.

Слейд промолчал и достал из кармана мобильник.

— Мы готовы, — услышала Кейт его слова. — У него в саду. Нет, помех не будет.

В тридцати футах под поверхностью моря де Толомеи в маленьком двухместном катерке на подводных крыльях, способном к погружению и получившем название «Бионический дельфин», стремительно плыл к материку.

НЕАПОЛЬ — 8 ЧАСОВ 04 МИНУТЫ УТРА

Небо серое. Легкий утренний туман колышется в воздухе.

Сдерживая дрожь, Кейт следила, как каталка приближается к белой обтекаемости «Гольфстрима», личного реактивно го самолета директора Круз. Два санитара катили ее по асфальту, а затем подняли, внося Рийса внутрь.

Молодая сиделка Сурина Хан вошла в самолет следом за ними. Она попросила разрешения остаться с ним, и Кейт со Слейдом, заметив, как благотворно она воздействует на Рийса, согласились, что это отличная мысль.

Набрав скорость, самолет оторвался от взлетной полосы и взял курс на Вашингтон.