Источник счастья - Полина Дашкова

Денежный человек, владелец шикарной иномарки, похожей намалахитовое яйцо, исчез так же, как исчезали все его предшественники.

Казалось бы, пора уже привыкнуть к этому, но Борис Ивановичне мог. С возрастом его чувствительность к обидам и разочарованиям непритуплялась, как это бывает у многих, а наоборот, обострялась доневозможности. Каждую свою неудачу он принимал настолько близко к сердцу,словно на этом кончалась жизнь и уже ничего хорошего больше не будет.

Помимо упорных поисков в области омоложения, Борис Ивановичзанимался разработкой и усовершенствованием биопрепаратов, облегчающих специфическиестарческие недуги. Ему приходили в голову свежие, оригинальные идеи. Ониспользовал не только известные с древности лекарственные растения, носовершенно неожиданные, экзотические вещества, например гемолимфу колорадскогожука, пищеварительные соки личинок диамфидий, слюнные железы голотурий.

Последним его открытием стал рофексид-6, средство отартрита. Он создал новую комбинацию растительных и животных компонентов,проводил опыты, писал статьи, делал доклады, но в процессе испытанийвыяснилось, что препарат обладает слишком серьёзными побочными действиями, и,как ни бился Борис Иванович в своей лаборатории, пытаясь выяснить, почему, икак эти побочные действия устранить, от рофексида-6 пришлось отказаться.Препарат этот не лечил, а убивал.

Очередное тяжёлое разочарование удалось пережить толькоблагодаря тому, что появился новый денежный человек, Иван Анатольевич Зубов, насвоём изумрудном яйце, с ужинами в дорогих ресторанах и обещаниемфантастических перспектив.

Но опять ничего из этого не вышло. Зубов исчез, не звонил,не приезжал, словно и не было его вовсе. Прошло уже достаточно времени, чтобыуспокоиться, не ждать. Но Борис Иванович все равно ждал и бросался, как хищник,к телефону при каждом звонке. Звонили все не те люди, и, поговорив, онраздражённо отшвыривал трубку.

Когда очередной аппарат был с силой брошен на кафельный полкухни, Кира не выдержала и сказала:

— Боря, ты ломаешь уже третий телефон за месяц. Может,хватит швыряться?

Она ожидала, что он, как это часто случалось в последнеевремя, начнёт орать, но он сам поднял трубку с пола, осмотрел её и сказалвполне мирным тоном:

— На этот раз ничего не сломалось. Извини. Я нечаянно.

— Так я не поняла, Софи и Верочка придут к нам?

— Да. Обязательно, — ответил он и ушёл из кухни в комнату.Кира пошла за ним.

— Сегодня? Я должна знать. Ты хочешь зажарить лисички, ихнадо заранее разморозить.

— Да-да, — ответил он так рассеянно, будто вовсе её неслушал, подошёл к платяному шкафу и открыл его.

— Боренька, ты что-то ищешь?

— Уже нашёл, — он достал маленькую дорожную сумку.

— Подожди, я не поняла, когда они всё-таки придут?

— Обещали, значит, придут. — Он снял с вешалки брюки иположил в сумку.

— Что ты делаешь? — удивлённо спросила Кира.

— Собираюсь. — Он положил ещё две рубашки и свитер.

— Куда?

— В Копенгаген, на конференцию.

Кира вскочила с кресла, всплеснула руками.

— Боренька, они позвонили? Они наконец появились? Что же тымолчал? Почему не сказал раньше?

— Боялся сглазить.

— Когда же ты летишь?

— Послезавтра, рано утром. Самолёт в семь двадцать.

— Что, уже есть билеты?

— Конечно. — Он открыл бельевой ящик и стал складывать вотдельный полиэтиленовый пакет носки, трусы, майки.

— А виза?

— Ты забыла, у меня годовая, она ещё не кончилась. — Онвытащил со дна шкафа обувную коробку, вытряхнул на ковёр пару новых ботинок ивдруг громко заорал: — Где шнурки? Почему никогда нет шнурков?

— Боря, ты же сам их вытащил, чтобы вставить в текоричневые, замшевые.

— Так надо было новые купить! Разве трудно купить шнурки?

— Вот и купил бы!

Стоило начать обычную громкую перепалку, и тут же проснуласькошка. Она стала крутиться под ногами, мяукать, прыгать с дивана в сумку. БорисИванович завёлся так, что даже покраснел и вспотел.

Кира тоже не выдержала, разнервничалась. Опять не хваталоносков, пуговиц на рубашках. В кармане единственной приличной курткиобнаружилась дырка. Пропала новая зубная щётка, закончилась паста.

— Боря, что ты бесишься? Ещё полно времени, можно всеспокойно купить!

— Отстань! Где мои лезвия? Есть в этом доме хоть однарасчёска?

Бим в очередной раз налетел на жену в ванной, вышиб у неё изрук баночку с пилюлями и заорал:

— Что ты собираешься пить?

Жёлтые желатиновые капсулы рассыпались по полу. Кираиспуганно уставилась на мужа.

— Хочу принять что-нибудь. От нервов.

— Вот! — Борис Иванович открыл аптечку, достал флакон снастойкой пустырника. — На! Прими!

— А почему эти нельзя? — удивилась Кира и, опустившись накорточки, принялась собирать рассыпанные пилюли. — Ты говорил, это хорошеелекарство, ты мне дал его для Сони, на поминках. Помнишь?

— Соне тридцать, а тебе шестьдесят! — рявкнул Бим такгромко, что кошка в спальне забилась глубоко под кровать. — Иди, пей пустырник!Я сам все соберу.

Кира ушла на кухню, вжав голову в плечи и обиженно ворчасебе под нос:

— Не шестьдесят, а пятьдесят восемь, и вообще, какаяразница? Успокоительное, оно и есть успокоительное. Чего разорался?

Впрочем, она привыкла к неоправданным истерикам мужа, необижалась и, не задавая лишних вопросов, помогала ему собирать сумку.

— Возьми зонтик, в Копенгагене всегда идёт дождь.

— Без тебя знаю!

— Да, ты обещал пойти со мной вместе за шубой, я наконецнашла, что хотела, там сейчас очень хорошие скидки.

Борис Иванович вдруг остановился, резко развернулся,посмотрел на жену, помолчал немного, произнёс совсем другим голосом, мягко,виновато:

— Кирочка, прости, с шубой придётся подождать.

— Боря! Что ты такое говоришь? — испугалась она. — Как это —подождать? Зима уже, мне ходить не в чём. Моя дублёнка вся засалилась,истёрлась, в ней можно только мусор выносить. Мы же два года откладывали деньги.