Принцесса-чудовище - Лариса Соболева

– Прошу простить, барыня…

Фон Левенвольде, выскользнув из-за двери, закрыл рот рукой Анфисе. Девушка попыталась вырваться, но Марго приказала:

– Молчи, Анфиса, умоляю тебя!

От толчка Анфиса упала на кровать рядом с хозяйкой, а убийца присел перед ними и растянул губы в мерзкой улыбке. Может, он улыбался и не мерзко, но, когда знаешь, кто перед тобой и чем прославился, все в этом субъекте вызывает отвращение.

– Где драгоценности твоей госпожи? – поигрывая ножом для устрашения, спросил фон Левенвольде Анфису. – Говори, дура! Живо!

– Ммм… – бессмысленно замычала девушка. – Барыня прячут их.

– Где? – рыкнул он на Марго.

– Не помню, куда сунула, – вздрогнув, сказала та. – Может, в комоде…

– Ищи! – приказал баронет Анфисе.

Девушка бросилась к комоду, выдвинула ящик, оглядываясь на грабителя, перебирала вещи. Кажется, сообразила, что надо не сразу найти украшения, ибо рылась не в том ящике. Марго получила передышку, собрала волю и принялась отвлекать фон Левенвольде, надеясь на чудо:

– Вас найдут, вы не убежите…

– Все же попробую, – ухмыльнулся тот, следя по очереди то за Анфисой, то за Марго.

– Зачем вы… убивали?

– Долги, мадам. Векселя, кредиторы. Огромные долги. Вам известно, что меня ожидало? Долговая яма! А я не хочу туда. И здесь не хотел жить, как крот. Эй, ты скоро? – рявкнул он на Анфису.

– Здесь нету, – сказала девушка, выдвигая следующий ящик. – Сейчас, сейчас… они в шкатулке. Не беспокойтесь, барин, найду-с…

– Только ли из-за долгов? – продолжила Марго. – Отчего же не попросили у тетки? Она была богата.

– Просил. Не дала. Старая ведьма мстила всем за свою неудавшуюся жизнь, прикидываясь святой. А я не жалею, сударыня, ни о чем. Мне по нраву роскошь, свет, высший тоже. Люблю праздник! Зачем тетке и кузине деньги, коль они не пользовались ими? У, как она взбесилась, узнав мой почерк! Я спихивал на ее брата, мол, он подделал почерк, она не верила. Правильно делала. Да, я не дал ей возможности отдать меня полиции.

– Нашла! – сообщила Анфиса, а Марго бросила в ее сторону молчаливый упрек и приготовилась к смерти.

Анфиса держала открытой шкатулку, но, когда фон Левенвольде повернулся к ней, испугавшись, дернулась, едва не выронила, украшения посыпались на пол.

– Собирай, дура! – занервничал грабитель и убийца.

– Барин, а куда собирать? – хлопала глазами Анфиса. – Вы в шкатулке понесете? Или что другое подобрать?

– Сумочку найди мягкую.

Она кивнула, кинулась к шкафу. Марго поняла, что от Анфисы никакого проку не будет, от страха горничная поглупела, надо самой что-то придумать. Что же? Тем временем Анфиса нашла сумочку из бархата.

– Подойдет, барин?

– Собирай, – теряя терпение, прорычал баронет.

– Вы… вы убивали невинных людей… – отчаянно произнесла Марго, глядя, как Анфиса торопливо собирает украшения, которые то и дело сыпались назад на пол. Все, сейчас наступит конец обеим.

– Я убивал хамов, – сказал Левенвольде. – Тот же скот. Люблю охоту, сударыня, а на хамов охотиться куда интересней. Видеть страх, как у вас сейчас… Ах, несравненная! Ведь это вы, а не пристав напали на мой след. Я вас сразу раскусил, как только тетка показала мне лист с моим почерком. Вы меня растоптали, а не имели права совать свой глупый нос в мою жизнь! Я накажу вас, сударыня…

Он говорил, подступая к Марго, и неосторожно очутился спиной к Анфисе. Сначала раздался звон разбитого стекла. Откуда звон, Марго не поняла. Когда же фон Левенвольде, вытаращив глаза, замер, догадалась: Анфиса огрела его по голове зеркалом. Но на том не остановилась и бронзовой оправой вновь ударила. Марго кинула в него подушкой, затем второй, да баронет уже и от легкого ветерка упал бы. После обе оседлали его, нанося удары кулаками. Он не оказывал сопротивления.

– Довольно, Анфиса! – тяжело дыша, прошептала Марго. – Мы… мы, кажется… его убили…

Обе разом завизжали. Визжали до тех пор, пока не примчались Уваров с Суровым.

Шарлотта, раскачиваясь в карете, глядела в бездонную ночь. Мчались на север, где зимой ночи нескончаемо длинные и черные, мчались ночами, днем останавливались на постой, тщательно задраивая окна.

Оливье де ла Гра усмехался. Черт возьми, он оказался в выигрыше! Практически без труда получил Шарлотту, которую любил, как умел, а вместе с ней огромное состояние. Помогла ему человеческая глупость, то есть баронет фон Левенвольде. Время от времени де ла Гра брал жену за руку и подносил ее пальцы к губам, на что Шарлотта не реагировала. Профессор понимал: она чувствует себя несчастной, однако его мало заботило состояние жены. Привыкнет, как привыкают тысячи жен к нелюбимым мужьям. Главное – Шарлотта без него не сможет жить, значит, никуда не денется. Желая как-то утешить, он заверял жену, что находится на пороге открытия, и, кажется, верил в это сам.

Оливье де ла Гра не знал, что только десятки лет спустя ученые всего лишь сделают первые шаги к лечению загадочной болезни. То ли в шутку, то ли всерьез некоторые назовут страшный недуг, послуживший возникновению множества легенд, болезнью Дракулы. Но это будет лишь через сто лет.

В небольшом бальном зале собралось слишком много народу, в тесноте пары то и дело сталкивались, стояла духота, хотя двери и окна распахнули настежь. Гости выходили подышать свежим воздухом в сад, а в зале, как крылышки бабочек, трепетали веера. Уж кого стоило пожалеть, так оркестрантов. Они играли с короткими перерывами, тем не менее живости в них не поубавилось. Но вот прогремел последний аккорд, пары начали расходиться. Градоначальник попросил минутку внимания, и все умолкли.

– Господа, надеюсь, вы наслышаны о прискорбных событиях в нашем уезде. Может, и не время нынче говорить о том, однако не могу не представить героя дня, который проявил редкостный талант и развенчал миф об оборотне. Преступник пойман, его ждет суровое наказание…

– Смотрите! – ахнула Марго. – Это же…

Да, рядом с градоначальником стоял, одетый в сшитый на скорую руку фрак, пристав собственной персоной. Он слушал хвалебные оды с княжеским величием, гордо и медленно поворачивая голову, следил, все ли восторгаются им.

– Как он смешон, – прыснула Марго.

Между тем градоначальник объявил, что Ардальон Гаврилович непременно будет награжден и повышен в чине.

– От смешных и нелепых людей вреда много, когда они незаслуженно взбираются наверх, – заметил Суров. – Вы, Маргарита Аристарховна, сослужили недобрую службу даже не ему, а тем, с кем он будет трудиться.

– Да будет вам корить меня, Александр Иванович, пусть себе важничает. Идемте танцевать.

Марго с Суровым кружились в зале и нечаянно очутились возле пристава. Тот несколько стушевался, мимоходом кивнув в знак приветствия, и тут же отвернулся, будто его позвал градоначальник. Марго рассмеялась, продолжив танец. А что же, обижаться на Ардальона? Глупо. Вечер-то прощальный, завтра полк уходит…