Рассказы - Роберт Альберт Блох

— Они живут здесь? Это комната для размножения?

— Нет. Как я уже объяснял, это уединенный акт. В жилище он обычно выполняется в комнате, предназначенной для отдыха — в спальне.

— Но что же это за приборы?

— Мебель. Двуногие проводят здесь большую часть своего времени скрюченными или искривленными в странных позах, называемых сидя или лежа.

— Это называется жизнь?

— Действительно. Двуногие посвящают большую часть своего бодрствующего времени работе в бизнесе или на войне, всего лишь для того, чтобы они могли провести наедине с собой несколько часов, в течение которых они сидят или откидываются, как им заблагорассудится. И, конечно, одна треть их жизни проходит в полном покое или сне. Это время проводят в спальне. Вот она.

— Какое маленькое и мрачное место, — прозвенел Йем. — Я не хотел бы провести треть моего существования здесь! Даже если бы все это было посвящено удовольствию.

— Ванная, — запульсировал Рабар, когда они потекли дальше. Вкратце он объяснил процесс выделения и функции очищения и украшения тела.

— Крайне важно, — затрепетал Йем. — Но почему тогда это не самая большая комната? Конечно, то, что здесь происходит, является самым важным из всех? И разве это не источник гордости для людей, что они могут убирать ненужные продукты и регулярно чистить себя? Мне думается, они должны хотеть, чтобы их собратья могли наблюдать за их усилиями в направлении улучшения. Большая комната… — Он сделал паузу. — Как эта…

Рабор завибрировал.

— Нет. Это столовая, где люди едят. Они собираются здесь в счастливые социальные группы, чтобы съесть мясо животных, а так же овощи и фрукты.

Йеб издал нечто похожее на всхлип.

— Вы имеете в виду, что они на самом деле рады съесть то, что убили? И им не стыдно публично выполнять эту функцию?

— Все их самые большие праздники связаны с едой.

— Но это ужасно! Скрывать функции, которые делают человека лучше, чище, здоровее, и открыто демонстрировать свою жестокость, жадность и способность поглощать субстанцию других живых существ! Нелепо!

Рабор быстро вошел в кабинет.

— Вы хотели узнать об их искусстве и культуре, — пропульсировал он. — Здесь вы найдете доказательства того, о чем я вам сообщил.

Он взмахнул своими щупальцами.

— Книги, — прожужжал он. — Содержащие слова общения. А на стенах картины. Люди преуспели в графическом искусстве.

Йем осмотрел картины.

— Какой ужас! — булькнул он. — В чем смысл этого уродства?

— Это, как я объяснял ранее, искусство. На самом деле это высшая форма искусства. Лишь немногие великие лидеры способны владеть такими образцами, которые создал человек по имени Пикассо.

— Но эти вещи отвратительны — кто можно выносить их? Даже на Сатурне вы не найдете таких ужасов. Люди действительно так выглядят?

— Конечно, нет. Не считается художественным изображать людей такими, какие они есть, а также их природу. Искажение — самая большая и самая важная характеристика творческой деятельности. Слова, соединенные вместе без какого-либо смысла, называются стихами. Куски неодушевленной субстанции смешиваются в гротескные, деформированные формы — они называются скульптурой. Есть звуки, называемые музыкой. Но позвольте мне продемонстрировать…

Щупальце Рабора метнулось к панели телевизора. Экран замерцал, оживая.

— Не тревожьтесь, — пропульсировал он. — Это только изображения, передаваемые для удовольствия. На самом деле они предназначены только для того, чтобы занимать время между деловыми объявлениями. Если вы посмотрите какое-то время, я уверен, что будет и музыка.

Йем смотрел.

Он наблюдал почти два часа, в течение которых он узнал о людях больше, чем Рабор мог бы объяснить.

Он увидел рекламу кучи и наблюдал, как ожившие животные поют и танцуют вокруг рулонов туалетной бумаги. Он видел три разных автомобиля, каждый из которых был самым дешевым из трех. Он был свидетелем того, как дайверы, лесорубы, стрелки и спортсмены демонстрировали свое мужество, затягиваясь сигаретами разных марок. Он видел волнующую гонку между двумя таблетками, спускающимися в поперечные срезы человеческого желудка.

И в промежутках были настоящие люди, как они себя называли, развлекающие зрителей, стреляющие друг в друга, сходящие с ума, замышляющие грабежи, устраивающие вооруженные ограбления и похищения людей, избивающие друг друга кулаками или пытающиеся что-либо украсть друг у друга, спаривающиеся. И очень часто появлялись эпизоды с участием различных групп двуногих, называемых семьями, которые, казалось, жили в ином мире. В этом мире не было сцен насилия; все было довольно дружелюбно и забавно, и большинство событий было связано с методами, посредством которых самка и маленькое потомство обманывали и одерживали победу над самцом.

Йем обвился вокруг Рабора.

— Вы обманули меня, — пропищал он. — Есть два мира, не так ли?

— Нет. Это развлечение — выдумка. Фантазии. Людям не разрешается убивать друг друга, но они любят смотреть на притворство. Семьи зачастую не очень удачно группируются, но им льстит отождествлять себя с образами на экране. И помните, настоящая цель всего этого — побудить зрителя потреблять больше природных ресурсов. Но подождите — вы хотели узнать о музыке. И это, я полагаю, должно быть представлено сейчас. О, да!

Фигура вышла вперед, двигаясь по кругу с гитарой. И тогда появился звук.

— Йем! — вздрогнул Рабор. — Что случилось?

Йем корчился в муках.

— Нет, — проговорил он. — Нет, останови это…

Взметнулись щупальца, и экран погас.

— Спасибо, — слабо вздрогнул Йем. — Я не верю, что смогу пережить это еще раз. Так вот что такое музыка, — пропульсировал он устало. — Теперь я могу вам поверить. Люди действительно иррациональные существа. Они ненавидят саму свою природу, они ненавидят друг друга, они искажают все в своей жизни. Разве они ничего не считают святым?

— Только одно, — завибрировал Рабор. — Символ силы. Я покажу вам. Обычно этот символ тщательно скрыт, но я знаю, где он спрятан.

Он подошел к стене, отодвинул драпировку щупальцем и схватил ручку сейфа, набирая нужную комбинацию. Сейф распахнулся, и Рабор достал содержимое.

— Здесь, — пропульсировал он. — Это то, что люди хотят.

— Но же лишь маленькие кусочки зеленого пергамента.

— Они покрыты словами и картинками. Разве они не интересны?

— Возможно, интересны. Но не имеют ценности.

— Абсолютно никакой ценности, — пропульсировал Рабор. — Может нам пора вернуться?

И они скользнули в ночь.

Перевод: Роман Дремичев

F. O. B[113]. Венера

Robert Bloch. "F.O.B. Venus", 1958

Гарольд Фоллансби был первым, кто увидел его. В мире, переполненном военными наблюдателями, наблюдателями гражданской обороны, профессиональными астрономами и любителями летающих тарелок и другой небесной посуды, Гарольд Фоллансби был крайне маловероятным кандидатом на честь приветствовать нашего первого посетителя из Космоса.

Фоллансби был самым робким, замкнутым и сосредоточенным лишь на себе типом (даже ногти на ногах его были