Время уходить - Джоди Пиколт

– Иногда мне кажется, что никакой любви вообще нет, – сказала я. – А есть только страх потерять кого-то.

Подул ветерок: он принес с собой запах диких яблок и луговых трав, землистый дух слоновьих шкур и навоза, а еще пахнуло ароматом персика, который Дженна съела недавно, закапав соком сарафанчик.

– Ты беспокоишься из-за мужа? – предположил Гидеон. – Думаешь, что будет, если он вдруг не вернется?

В тот раз мы с ним впервые заговорили об отъезде Томаса. Хотя еще раньше и поделились друг с другом историями о том, как встретили своих супругов, однако тогда разговор на этом застопорился, так и не достигнув точки невозврата.

Подняв голову, я посмотрела прямо в глаза Гидеону и честно сказала:

– Меня больше тревожит, что будет, если он вернется.

У Сирах приключились колики. В общем-то, это обычное дело для слонов, особенно если дать им несвежего сена или резко сменить рацион. Но в данном случае и то и другое исключалось, однако слониха лежала на боку вялая, с раздувшимся брюхом, отказываясь от еды и питья. В животе у нее урчало. Собака Герти, которая была неотлучной спутницей и компаньонкой Сирах, сидела возле ее ног и выла.

Грейс присматривала за Дженной в нашем коттедже. Мы договорились, что она останется с малышкой на ночь, чтобы мы могли следить за состоянием слонихи. Гидеон сам вызвался с ней посидеть, а я теперь отвечала за все, а потому должна была находиться там в любом случае.

Мы стояли посреди сарая, сложив на груди руки, и наблюдали, как ветеринар осматривает Сирах.

– Сейчас он скажет нам то, что и без него понятно, – шепнул мне Гидеон.

– Ага, а потом даст лекарство, чтобы ей стало лучше.

Он покачал головой:

– Что ты заложишь, чтобы оплатить счет за его услуги?

Гидеон был прав. Денег оставалось в обрез, нам приходилось сокращать текущие расходы, чтобы изыскивать средства на покрытие срочных и непредвиденных трат, вроде такой, как сегодня.

– Что-нибудь придумаю, – хмуро ответила я.

Ветеринар ввел Сирах противовоспалительное средство флуниксин и препарат, расслабляющий мышцы. Герти, поскуливая, свернулась в клубок на сене рядом со своей подругой.

– Нам остается только ждать и надеяться, что она начнет принимать жидкую пищу, – сказал ветеринар. – А пока давайте ей воду.

Но Сирах не хотела пить. Каждый раз, как мы подходили к ней с ведром воды, то горячей, то холодной, слониха недовольно пыхтела и отворачивалась. Через несколько часов бесплодных попыток напоить больную мы с Гидеоном вымотались до предела. Предпринятые ветеринаром меры результата не дали.

Печально видеть такое сильное, величественное животное, как слон, беспомощно лежащим, поверженным неведомым недугом. Это зрелище навело меня на мысль о диких слонах, подстреленных деревенскими жителями в буше или попавших в капкан. Я понимала, что к этим коликам нельзя относиться легкомысленно. Они могут привести к закупорке кишечника, а потом и к смерти. Встав на колени рядом с Сирах, я стала ощупывать пальцами ее живот – тугой и плотный.

– Такое раньше случалось?

– С Сирах – нет, – ответил Гидеон. – Но мне уже приходилось видеть подобное. – Он ненадолго призадумался, а потом взглянул на меня. – Ты смазываешь кожу Дженны детским маслом?

– Раньше добавляла в ванночку при купании. А что?

– Где ты его хранишь?

– Если что-то еще осталось, то стоит под раковиной в ванной… – (Гидеон встал и вышел из сарая.) – Куда ты? – крикнула я, но пойти за ним не могла: нельзя было оставлять Сирах.

Минут через десять Гидеон вернулся с двумя флакончиками детского масла и упакованным в коробку из фольги кексом из моего холодильника. Я пошла за ним на кухню сарая для азиаток, где мы готовили слонам еду. Гидеон начал вскрывать упаковку с кексом.

– Я не голодна.

– Это не для тебя. – Он положил кекс на стол и начал тыкать в него ножом – раз, второй, третий.

– Хватит, ты его уже убил, – пошутила я.

Гидеон открыл флакончик с маслом и вылил его содержимое на кекс. Жидкость начала впитываться в десерт, затекая в проделанные ножом щелочки.

– В цирке у слонов иногда случаются колики. Ветеринар советовал нам в таких случаях поить их маслом. Наверное, оно помогает движению пищи в кишечнике, потому что скользкое.

– Но наш ветеринар ничего такого не говорил…

– Элис… – Гидеон остановился, его рука зависла над кексом. – Ты мне доверяешь?

Я смотрела на этого мужчину, который уже не одну неделю работал со мной бок о бок, чтобы сохранить заповедник, на того, кто однажды спас меня. И мою дочь.

Помнится, как-то раз, сидя в приемной у стоматолога, я прочла в одном глупом женском журнале, что, когда нам кто-то нравится, у нас якобы расширяются зрачки. И мы склонны испытывать симпатию к людям, у которых при взгляде на нас возникает тот же эффект. Это бесконечный круговорот: мы хотим тех, кто хочет нас. У Гидеона зрачки были почти такие же, как радужка, что создавало оптическую иллюзию – черные дыры, падение в бездну. Интересно, подумала я, а как выглядят сейчас мои глаза?

И ответила:

– Да, конечно доверяю.

Он велел мне взять ведро воды, и я следом за ним вошла в стойло, где так и лежала на боку Сирах; живот ее натужно вздымался и опадал. Герти села, вдруг насторожившись.

– Эй, красотка, – сказал Гидеон, вставая на колени перед слонихой, и протянул ей кекс. – Сирах такая сладкоежка, – шепнул он мне.

Слониха обнюхала угощение хоботом, осторожно его потрогала. Гидеон отломил небольшой кусок и бросил ей в рот, а Герти стала заинтересованно тыкаться носом в его пальцы.

Через мгновение больная взяла кекс и заглотила его целиком.

– Воду, – скомандовал Гидеон.

Я поставило ведро там, где Сирах могла до него достать, и наблюдала, как та засасывает в себя полный хобот. Гидеон наклонился и сильной рукой поглаживал слониху по животу, приговаривая, какая она хорошая девочка.

Мне вдруг захотелось, чтобы он погладил так меня.

Мысль эта пронеслась в голове быстрее молнии, я испуганно отшатнулась назад и, заикаясь, пролепетала:

– Я… Мне… мне надо пойти проведать Дженну.

Гидеон поднял взгляд:

– Я уверен, что они с Грейс обе уже сладко спят.

– Мне нужно… – Голос мой оборвался.

Лицо горело, я прижала ладони к щекам, развернулась и быстро вышла из сарая.

Гидеон не ошибся: когда я оказалась в коттедже, Грейс и Дженна, прижавшись друг к дружке, спали на диване. Грейс держала в ладони ручку Дженны. Мне стало тошно. Пока эта женщина спит в обнимку с самым дорогим для меня человеком, я мечтаю переспать с тем, кого любит она сама.