Время уходить - Джоди Пиколт

Мы, похоже, опоздаем на этот чертов самолет.

Серенити заказала билеты по телефону. А уж сто́ят они – да я столько за месяц отдаю за аренду квартиры. Когда я смущенно сказал ей, что ни при каком раскладе не могу сейчас позволить себе такие траты, Серенити лишь небрежно отмахнулась: «Дорогой, именно для таких случаев Господь создал кредитные карты». Потом мы на запредельной скорости рванули по шоссе в аэропорт, потому что рейс в Теннесси отправлялся через час. Багажа у нас не было, и мы сразу кинулись к билетным автоматам, надеясь миновать очередь из людей, которые при регистрации сдавали чемоданы. Билет Серенити машинка выплюнула без проблем, с купоном на бесплатный напиток в придачу. Когда же я ввел свой код подтверждения, то получил в ответ мигающую на экране надпись: «Обратитесь в службу информации аэропорта».

– Вы что, издеваетесь? – ворчу я, глядя на очередь к окошку.

По громкой связи объявляют посадку на наш рейс 5660 в Нэшвилл, ворота 12.

Серенити смотрит на эскалатор, который везет пассажиров в зону досмотра, и произносит:

– Ну что ж, прилетим в Нэшвилл позже, только и всего.

Но кто знает, где к тому моменту окажется Дженна, если сумеет раньше нас встретиться с Гидеоном. А уж если она пришла к выводам, аналогичным моим, что Гидеон мог быть в ответе за исчезновение и возможную смерть ее матери, трудно предположить, на какие шаги решится этот тип, чтобы только заставить девчонку замолчать.

– Иди на посадку, – говорю я Серенити. – Я могу не успеть на этот рейс, но найти Дженну так же важно, как и Гидеона. Если она доберется до него первой, это может плохо для нее закончиться.

Серенити не спорит. Почувствовав тревогу в моем голосе, она буквально взлетает вверх по эскалатору и вливается в толпу хмурых пассажиров, которые послушно снимают обувь, расстегивают ремни и открывают крышки ноутбуков.

Хвост к окошку не становится короче. Я нетерпеливо переминаюсь с ноги на ногу. Поглядываю на наручные часы, потом не выдерживаю и, словно спущенный с привязи тигр, врезаюсь в начало очереди, горячо оправдываясь:

– Простите, но я опаздываю на рейс.

Ожидаю возмущения, злобных окриков и ругани со стороны остальных пассажиров. Я даже отмазку подходящую придумал: дескать, тороплюсь, поскольку у меня жена рожает. Однако никто не успевает даже рта раскрыть, меня осаживает возникшая рядом служащая аэропорта:

– Сэр, так нельзя.

– Простите, – говорю я, – но мой самолет вот-вот улетит…

Женщине этой, судя по виду, давно уже пора на пенсию, и, естественно, она начинает занудствовать:

– Я начала работать здесь еще до вашего рождения, а потому могу заявить со всей определенностью: правила есть правила, и нарушать их недопустимо.

– Прошу вас. Дело очень срочное.

Она смотрит мне в глаза:

– Вам тут не место.

К окошку подзывают следующего пассажира – стоящего рядом со мной мужчину. «Может, просто по-наглому отпихнуть его и влезть без очереди?» – мелькает в голове мысль.

Но вместо этого я с тоской гляжу на пожилую сотрудницу аэропорта, ложь о рожающей жене вязнет на зубах, и я слышу свой голос:

– Вы правы, следует соблюдать инструкции. Но мне очень нужно попасть на этот рейс, потому что иначе у близкого мне человека возникнут большие проблемы.

За долгие годы работы – в полиции, а затем и частным сыщиком – я чуть ли не впервые говорю от чистого сердца, а не пытаюсь что-нибудь придумать.

Служащая вздыхает, поворачивается к свободному компьютеру за стойкой и делает мне знак подойти. Взяв протянутый мной код подтверждения, она вбивает буквы и цифры так медленно, что я, наверное, за это время уже успел бы набрать весь алфавит.

– Я проработала здесь сорок лет, – заявляет она, – и нечасто встречала таких, как вы.

Эта женщина – благодетельница, она пошла мне навстречу, хотя вполне могла бы оставить пассажира на милость заглючившего автомата, поэтому я держу язык за зубами. Наконец ввод информации завершен, и служащая протягивает мне посадочный талон.

– И не стоит так нервничать: в конечном счете вы все равно туда попадете.

Я хватаю талон и бегу к выходу на посадку. Положа руку на сердце, я даже вообще не помню, как прошел досмотр, знаю только, что несусь на всех парусах к воротам номер двенадцать и слышу, что посадка пассажиров, улетающих в Нэшвилл, заканчивается, – диктор словно объявляет по громкой связи судьбу. В самый последний момент, размахивая посадочным талоном, я подбегаю к девушке, которая уже собирается закрывать дверь.

В самолет я влетаю настолько запыхавшийся, что даже говорить не могу, и тут же замечаю Серенити – она сидит в пятом ряду от хвоста. Падаю в кресло рядом с ней, а бортпроводница уже начинает предполетный инструктаж.