Компания дьявола - Дэвид Лисс

— Так-то так, — не сдавался наш лодочник, — да только палка у тебя дерьмовая, и она ищет задницу, как сосунок или поблядун ищет титьку твоей мамаши.

— У твоей мамаши вообще титек нет, — не унимался другой лодочник, — тебя родил волосатый медведь, зачавший после того, как в его жопе побывал охотник-либертен, который не мог отличить жопы от мохнатки, — таким был твой отец, а может, африканская обезьяна, разве отличишь.

— А твой папаша, — крикнул в ответ наш лодочник, — был сукин сын, которого имели в жопу…

— Заткнись! — крикнул я достаточно громко, чтобы было слышно не только нашему лодочнику, но и другому тоже.

Через мгновение я услышал, что на другой лодке перестали грести, и, вглядевшись в темноту, увидел, что весла подняты. Из лодки послышался знакомый голос:

— Уивер, это ты? — В голосе слышалась надежда и насмешка, но в нем не было ничего угрожающего.

— Кто там? — спросил я.

— Это Аадил, — ответил он и облегченно рассмеялся. — Я тут из кожи вот лезу, убегаю от погони, словно за нами гонится кто-то опасный, а это всего-навсего ты.

Я растерялся.

— В чем дело? — только и мог я сказать.

Он снова рассмеялся.

— Думаю, — крикнул он нам, — пришло время поговорить более откровенно. Встретимся на берегу, найдем подходящее местечко и расскажем друг другу свои истории.

К счастью, наши лодочники догадались, что между нами произошло нечто непредвиденное, и молчали до конца поездки. Элиас бросал на меня многозначительные взгляды, но я не знал, что ответить на его немые вопросы. Я закутался в плащ, так как вдруг похолодало и начал накрапывать дождь.

Их лодка причалила первой, а я с трудом верил, что предложение Аадила не было просто уловкой. Однако он стоял у воды и терпеливо ждал, пока мы не причалим. На этом берегу было столь же многолюдно, шумно и оживленно, как и на другом, и трудно было найти более неподходящего места для беседы, но Аадил улыбнулся и отвесил низкий поклон.

— Я не был до конца честен с вами. Разумеется, и вы не были до конца честны со мной, как, впрочем, с другими в Крейвен-Хаусе, но это не имеет значения. Я вскоре понял, что вы не собираетесь причинить мне вреда. Более того, с вашим появлением все закрутилось интересным образом. — Он взглянул на небо. — Сэр, дождь зарядил, и, если я хоть немного разбираюсь в вашей английской погоде, это надолго. Почему бы нам не найти какой-нибудь кров, где потеплее и посуше?

Мне было не до его шуток, но тоже хотелось побыстрее укрыться от дождя.

— Кто вы, черт подери?

Он снова громко рассмеялся. Казалось, смех эхом отдавался у него в груди, прежде чем вырваться наружу.

— Меня и в самом деле зовут Аадил. Аадил Вайид Али Багхат, недостойный, но обязанный нести бремя чести быть презренным слугой его блистательного величества, императора Мухаммеда Шах Назира-ад-Дина, шаха из шахов, короля из королей, могола Индии.

— Черт, — прошептал Элиас. — Индийский шпион грязного содомита.

— Насчет «грязного» не скажу, а вот шпион — это правда. Да, я агент могола. Меня послали, чтобы нанести удар, который, надеюсь, обуздает Ост-Индскую компанию. Хотите узнать больше?

Элиас потерял дар речи от удивления, как и я, но все же мне удалось выдавить несколько слов:

— Я не уверен, что хочу нанести какой бы то ни было ущерб компании. Руководство Крейвен-Хауса особой симпатии у меня не вызывает, это верно, но в мою задачу не входит разрушение компании.

— Возможно, — сказал Аадил, — вы не знаете, в чем заключается ваша задача, кто ваши враги и в чем их злой умысел.

— Не знаю, — сказал я. — Это правда.

— Тогда пойдемте со мной в ближайшую таверну, теплую и сухую, и я вам расскажу. Вдобавок угощаю ужином и вином.

— С этого и надо было начинать, — оживился Элиас.

Как еврею среди англичан, мне часто доводилось чувствовать себя изгоем в родном городе, но скоро я понял, насколько легко быть евреем по сравнению с индусом. Мы не могли и трех шагов пройти, чтобы кто-нибудь не окликнул или не остановил Аадила. Дети презрительно обзывали его черным дроздом или подбегали к нему и терли его темную кожу, проверяя, не крашеная ли. Мужчины так и норовили театрально отпрянуть, зажимая нос, хотя Аадил, в отличие от них самих, распространял чистый цветочный запах. Уличные девки окликали его, предлагая особую цену для африканца, — мол, им хотелось бы поглядеть на черный половой член.

На его месте я бы давно спятил от гнева и от всей этой болтовни, но, очевидно, Аадил давно привык и сохранял невозмутимость. Тем не менее я вскоре обнаружил, что в одном евреи и индусы схожи — какие бы предрассудки ни скрывались в его душе, коммерсант смотрит на серебро любой нации одинаково. Мы вошли в битком набитую таверну, и трактирщик бросил неодобрительный взгляд на Аадила, но его настроение тотчас переменилось, когда индус щедро отсыпал серебра за отдельную комнату, ужин и вино.

Должно быть, Аадил хорошо разбирался в тавернах, ибо мы попали в удобно обставленную комнату с двумя незаколоченными окнами, со свечами внушительных размеров и аккуратно накрытым столом. Нам подали тарелки с едой, но Аадил есть не стал, объяснив, что мясо приготовлено не в соответствии с его религией. Та же вера запрещала ему употреблять спиртные напитки.

— Запрет на спиртные напитки, вот это да! — воскликнул Элиас. — Черт, Уивер, наконец я нашел религию еще менее привлекательную, чем твоя.

Воздержание Аадила не помешало трапезе, Элиас быстро налил себе вина и начал терзать холодного цыпленка.

Все это время мистер Тизер сидел молча, сложив руки на коленях. Когда ему предложили еды, он покачал головой. Не скажу, что меня это удивило. В конце концов, он получил ужасное известие и стал свидетелем драматических событий. И все же я не понимал его бездействия в руках этого чернокожего исполина. Оставалось лишь заключить, что Тизер уже раньше имел дело с Аадилом Вайидом Али Багхатом и поэтому имел основания доверять индийскому шпиону.

Это предположение было небезосновательно, ибо, хоть мистер Тизер сидел совершенно подавленный и молчал, Аадил щедро налил вина в оловянный кубок и протянул его несчастному.

— Выпейте, сэр. Знаю, вы, англичане, считаете, что это восстанавливает силы.

Тизер взял кубок, но пить не торопился.

— Не могу поверить, что она мертва, — нараспев произнес он. — А бедная Мамаша Клэп и мои друзья — что станет с ними? Мы должны вернуться и помочь им.

Признаюсь, я не ожидал такой храбрости от мужчины, который женился на другом мужчине, но эта ночь была полна неожиданностей, и я был уверен, что они еще не закончились.

— Мы не можем вернуться, да и помочь им ничем нельзя, — сказал я. — Простите, что говорю это прямо, но такова правда. Там столько и констеблей, и этих реформистов, что мы ничего не сможем сделать, а судя по их поведению, кто-то не жалеет денег, чтобы довести дело до конца. Можно лишь надеяться, что, когда их злополучная цель будет достигнута, они отстанут от ваших друзей.