Последний койот - Майкл Коннелли

– Только не надо всех ругать и ходить вокруг да около. Скажи сразу: у тебя есть комментарий к моей завтрашней статье или нет? Если есть, говори. У меня как раз хватит времени, чтобы записать твой комментарий и сдать его в типографию вместе со статьей.

– Никакого комментария для печати не будет.

– А не для печати?

– Не для печати, и только для тебя одной, скажу так: ты, Кейша, собираешься публиковать совершеннейшую ерунду. Твоя статья не содержит ни слова правды. И если ты намереваешься печатать ее именно в этом виде, то завтра тебе придется писать другую, причем с диаметрально противоположным содержанием. Поскольку никакой я не подозреваемый и подозреваемых по этому делу вообще нет. Ну а потом начнешь искать новые темы для своих умствований.

– Это почему же? – с вызовом осведомилась она.

– А потому, что твоя нынешняя писанина поддерживает организованную ОВР грязную провокацию. И когда завтра твою статью прочитают в управлении, веры тебе больше не будет. Копы решат, что ты выступаешь на стороне таких ублюдков, как Брокман. После этого ни один уважающий себя полицейский из тех, что занимаются серьезной работой и являются главными источниками информации для репортеров из отдела уголовной хроники, не захочет иметь с тобой дело. Я, кстати, тоже. Так что тебе придется переключиться на официальные реляции и пресс-релизы. Правда, останется Брокман, который, организуя очередную провокацию, чтобы очернить какого-нибудь честного копа, не преминет к тебе обратиться. Он снимет трубку, наберет твой номер и скажет тебе, что и как писать.

В трубке воцарилось молчание. Босх взглянул на небо и заметил, что оно стало розовым, а солнце клонится к закату. Потом он посмотрел на часы. До сдачи статьи в печать оставалось не более минуты.

– Ты еще здесь, Кейша?

– Босх, ты меня пугаешь...

– А ты не пугайся. В твоем распоряжении еще целая минута, чтобы принять очень важное для всей твоей дальнейшей жизни решение.

– Скажи мне одну вещь. Ты и вправду напал на Паундса две недели назад и выбил его головой стекло?

– Для печати или нет?

– Не важно. Мне нужно получить от тебя ответ. И быстро.

– Если не для печати, то эти данные более или менее соответствуют действительности.

– Такое впечатление, что именно из-за этого ты превратился в подозреваемого. Не понимаю, почему...

– Кейша, меня не было в городе три дня. Я вернулся в Лос-Анджелес только сегодня. Брокман привез меня в управление и разговаривал со мной меньше часа. Мое алиби проверили, после чего меня отпустили. Так что я не подозреваемый. Я разговариваю с тобой, стоя перед своим собственным домом. Слышишь стук молотка? У меня работает плотник. Когда, скажи на милость, «важнейших подозреваемых» отпускали домой на ночь глядя?

– Кто мне подтвердит всю эту историю?

– Сегодня? Никто. Тебе придется выбирать. Слово Брокмана против моего слова. Но завтра ты можешь позвонить заместителю начальника управления Ирвингу и получить подтверждение – если, конечно, он захочет с тобой разговаривать.

– Черт! Босх, я просто не в силах во все это поверить. К тому же, если я сейчас скажу выпускающему редактору, чтобы он срочно подыскивал материал на предназначенное для моей статьи место, он меня с работы уволит. Тогда мне и впрямь придется писать на другие темы и в другом печатном органе.

– Не беспокойся, Кейша. В этом мире каждый день что-нибудь происходит. Так что твой редактор найдет чем заполнить первую страницу. В любом случае твои заслуги не будут забыты. Я расскажу в управлении о твоей принципиальности и профессиональном подходе к делу.

Кейша некоторое время размышляла, как поступить.

– Не могу больше сидеть на телефоне. Надо бежать разыскивать выпускающего. Будь здоров, Босх. Надеюсь, в следующий раз, когда мы с тобой встретимся, я все еще буду работать в «Таймс».

Она отключила телефон прежде, чем он успел с ней попрощаться.

Босх вышел на улицу и направился к своей машине. Гауди уже закончил вколачивать в двери штыри, прилаживать запоры и навешивать замки. Теперь он что-то писал, используя капот своего автомобиля в качестве стола. Босху показалось, что он специально тянул время, чтобы собственными глазами увидеть, как уедет хозяин. Подогнав «мустанг» к дому, Босх стал загружать свои пожитки в машину, не имея ни малейшего представления, куда поедет потом.

Выбросив на время из головы печальные мысли о своей бездомности, Босх задумался, удастся ли Кейше Рассел в последний момент снять статью из номера. Эта статья, запущенная в производство гигантской издательской машиной, заживет своей собственной жизнью, и Кейше – ее создательнице, так сказать, доктору Франкенштейну – не хватит ни авторитета, ни власти, чтобы ее остановить.

Погрузив вещи в машину, Босх по-военному отсалютовал Гауди и поехал вниз с холма. Оказавшись на бульваре Кауэнга, он притормозил, не зная, какую дорогу выбрать, поскольку по-прежнему не имел представления, куда ехать дальше. Справа от него находился Голливуд, слева – район Вэлли. И тут он вспомнил о «Марке Твене». В Голливуде, всего в нескольких кварталах от Вилкокса, где находилось подразделение, располагался старый отель, носивший имя знаменитого писателя. Обстановка там была сравнительно пристойная – куда пристойнее, нежели в окружавших его сомнительных заведениях. Босх знал об этом, поскольку в свое время устраивал на проживание в этом отеле свидетелей. Он знал также, что там есть два двухкомнатных номера с ванной. Решив остановиться в одном из этих номеров, он повернул направо. Мобильник зачирикал в тот самый момент, когда он принял решение. Звонила Кейша Рассел.

– Ты передо мной в большом долгу, Босх. Я убила ее.

Он почувствовал облегчение и раздражение одновременно. Все-таки у Кейши было типично репортерское мышление.

– О чем это ты? – огрызнулся он. – Это ты передо мной в долгу – за то, что я спас твою задницу.

– Ну, мы еще посмотрим, кто кого спас и кто кому должен. Я по-прежнему собираюсь завтра навести справки об этой истории. Если все окажется так, как ты сказал, я пожалуюсь на Брокмана заместителю начальника управления Ирвингу. Я его, гада, заложу...

– Ты только что это сделала.

Кейша поняла, что, упомянув о Брокмане, раскрыла свой источник информации, и принужденно рассмеялась.

– И что же тебе сказал твой выпускающий редактор?

– Он считает меня идиоткой. Но я сказала ему, что в мире много других новостей.

– Это ты верно заметила.

– Так что я решила пока сохранить статью в компьютере. Объясни же мне наконец, Босх, что происходит? Кстати, что с фотокопиями статей, которые я для тебя сделала?

– Продолжаю их изучать. А посему разговаривать на эту тему пока не готов.

– Опять отмалчиваешься? Сама не знаю, Босх, почему я тебе помогаю? Тем не менее вот тебе информация к размышлению. Помнишь, ты спрашивал о Монти Киме – парне, написавшем первую статью, которую я тебе передала?