Правила игры - Олег Егоров

Время такое. И не надо думать, что если вас кинули, подставили, надули и околпачили с зарплатой, банковскими вкладами, контрактом или в наперстки, то конец света наступил. А наступил — так и ничего. И на нем деньги можно делать, как на солнечном затмении, продавая, например, патентованные очки. Когда церковь начинает торговать индульгенциями, государство — законом, а урядники — мордой, надо продержаться. Мораль — не температура, ниже нуля не падает. А конец света — он пройдет. Все проходит.

— Оргкомитет ушел на обед! — сообщил наперсточник, подхватывая свое имущество и растворяясь, будто ложка гранулированного кофе, в людском водовороте.

Это милицейский патруль на горизонте возник. Патрулю, как известно, платить полагается.

Когда на часах было 14.10, Хаза, оправдываясь, вылез из машины:

— Пробки жуткие! Не поверишь! Сорок минут стоял!

— Пробки плохие, это верно, — согласился я. — Но из машины ты зря вылез. У тебя печка в машине работает?

Несмотря на «аварийную» ситуацию, у Хазы работало все: печка, радио, сотовый телефон и даже голова.

— Шива, гад, наших положил! — завелся он одновременно с мотором.

— Ваших, — уточнил я.

— Миху, Шило, Каленого, Барсика! Всех! — Моя поправка была пропущена мимо ушей. — Засаду, гад, устроил! Четыре ствола против целой батареи! Да и те, чисто реально, достать бы не успели! Покрошил всех, как овощи в бульон! Потом со мной, гад, связался по телефону! Гонит, мол, пацаны сами нарвались!

— Люди гибнут за металл, — прокомментировал я его устный очерк.

— Чего?!

— Ничего. — Я посмотрел на часы: 14.20. — Время такое.

Когда я в детстве слушал по радио бравурную арию Мефистофеля, то был убежден, что она посвящена сталеварам. Потому что время было другое. Люди план выполняли — это мне, октябренку, сообщалось во всех новостях. Теперь слово «план» стояло в ряду с марихуаной, гашишем и опием. И юный металлист, услышав соло из той же оперы, воскликнул бы: «Ни фига, чуваки обдолбались на тусовке!» Маленьким невдомек, что большие просто куют свое счастье в условиях жестокой конкуренции. Ну, и гибнут при этом, естественно.

— Лучше б мы на бабки попали! — расстроенный Хаза и впрямь переживал из-за братков. — Шива все миром предлагает уладить! Базар такой: «Вы без Руслана, как песня без баяна! Вливайтесь в мою бригаду, и все путем будет! Заживете лучше прежнего!»

Я отвернулся к окну. Гроза миновала, и наперсточник, вернувшись на прежние позиции, уже обрабатывал следующего пентюха.

— Не заживете. — Я вытряхнул из пачки сигарету. — У Шивы бойцов выше собственной крыши. Ему территория нужна.

— Ты так думаешь?! — покосился на меня Хаза. — Я тоже так думаю!

— Так и думай, — поддержал я его, закуривая.

— Про командира, поди, лучше и не спрашивать? — осторожно коснулся Хаза больной темы. — Раз Чума с ребятами не вернулись, значит, совсем табак?

— Поехали. — Я выкинул в окно сигарету.

— Куда?! — насторожился гангстер.

— В прокуратуру.

Хаза подскочил чуть не до обитого сафьяном потолка:

— Ты что, Александр Иванович?! Явку с повинной решил оформить?!

— Давай, давай, — поторопил я его. — Меня следователь ждет.

Его жест можно было расценить как сочувствующий. Указывая дорогу, параллельно я размышлял о предстоящей встрече с Заклунным. Сколько он знает, я не знал. И стоило прикинуть, как мы в подобных обстоятельствах разойдемся.

— Ну а мне что делать? — спросил Хаза, обращаясь в пространство.

— Семья большая? — проявил я участие.

— Тетка в Нижнем. — Пошел снег, и Хаза включил дворники. — Своей не обзавелся. Недосуг все как-то было.

— Это ты молодец, — одобрил я его. — Это ты, Хаза, толково придумал. Тогда бери общак и дуй куда подальше. Денег-то много?

Его жест можно было расценить как утвердительный.

— Ну, вот и действуй. А то, когда Шива до тебя доберется, мало останется. Говорят, в Бильбао климат хороший. Пуэрто-Рико хуже, но безопаснее.

Мой совет его не столько вдохновил, сколько укрепил. Хаза и сам неплохо в пространстве ориентировался. У меня он лишь хотел узнать о судьбе Руслана. Будем считать, что он узнал о ней.

У ворот прокуратуры мы с Хазой простились, как свои, и расстались, как чужие. «Дан приказ ему — на запад, ей — в другую сторону», — пело радио в моем детстве.

А в знакомом очно кабинете меня уже поджидало заочно знакомое лицо: следователь Заклунный. И при этом он не делал вид, что страшно занят. Он не шуршал бумажками, не листал папки, не двигал ящиками стола и не кричал: «Следующий!» Он вообще ничего не делал. Употребление чая и чтение детективного романа причислить к делам я не возьмусь даже с большой натяжкой. Из всего увиденного я пришел к выводу, что следователь он востребованный, бывалый и по горло завален работой над чужими ошибками. Словом, из тех, что называются «зубры».

— Павел! — представился он, загибая уголок «бульварного» издания там, где я оторвал его от сюжета.

— Александр Иванович. — Я ничуть не сомневался, что моя физиономия отлично ему знакома.

Вместо предложения устраиваться поудобнее, Заклунный сразу направился к сейфу, извлек из него обещанный валиум, отдал мне и вернулся к чтению детектива. А я остался стоять дурак дураком, тупо рассматривая на пузырьке латинские буквы.

— Что-нибудь еще?! — спросил он, переворачивая очередную страницу.

Его метод ведения следствия пришелся мне по душе. А утверждают, будто профессионалов настоящих совсем не осталось. Под корень будто их вывели. Да вот же они: сидят напротив, прихлебывают остывший чай и забавляются.

— Ну, хорошо. — Оседлав стул, я сдался на милость победителю. — Спрашивайте. Или вам лучше все в письменной форме изложить?

— Спрашиваю. — Заклунный отложил книгу и включил диктофон. — Вы знакомы с гражданином Караваевым?

— Да!

— При каких обстоятельствах состоялось ваше знакомство?

— При попытке к бегству. Караваев пытался меня убить, а я от него пытался бегать. То и другое нам почти удалось.

— Вам известны мотивы его противоправных действий, совершенных в отношении вас и ряда сотрудников вашего учреждения?

— Да!

— Расскажите следствию все, что вы знаете об этом.

— Начальник отдела кадров финансово-промышленной группы «Третий полюс» действовал по прямому и посредственному указанию своего хозяина Аркадия Петровича Маевского.

— Откуда вы это знаете?

— Об этом мне сообщил в приватной беседе руководитель частного охранного заведения «Близнецы» господин Галемба, осуществлявший слежку за мной по распоряжению упомянутого Маевского.