Покаяние «Иуды» - Ахмет Хатаев

— Он наблюдательный, — заметил Эди, вспомнив, как тот изучающе разглядывал его. — Вы предупредите парня, чтобы своими догадками ни с кем не делился.

— Уже предупредил.

— И еще. Просьба также проинструктировать всех, кто будет надзирать или нести службу у камеры Бизенко, чтобы ни в коем случае с ним не разговаривали. Если же он будет сам пытаться это делать, пусть информируют вас в подробностях. Мы же с вами, если не возражаете, будем обмениваться мнениями по общей ситуации ежедневно.

— Все понятно, вопросов нет, — отчеканил Карабанов.

После этого он проводил Эди за пропускной пункт и вернулся в изолятор.

Поужинав в кафе на улице Машерова и предварительно покрутив по городу, Эди и Юра к восьми часам заехали во двор комитета. Там их уже ждал Николай.

— Все чисто? — спросил он у выходящих из машины чекистов.

— Ничего подозрительного не было, — уверенно ответил Юра.

— Прекрасно. Мы с Эди пойдем к генералу, а ты, Юра, побудь у ребят, — сказал Николай и, кивнув Эди, зашагал ко входу в здание.

— Надо понимать, что Артем и следователи уже там, — заметил Эди, последовав за ним.

— Они поднялись через боковой вход.

По пути в приемную Николай почти телеграфным языком рассказал:

— Письма «Иуды» исследованы, замечаний по ним у специалистов нет. Распечатки и видеозаписи твоих бесед с ним доложены Тарасову. Он их несколько раз прокручивал и вел по ним продолжительные беседы с Маликовым. Наверно, они уже договорились о дальнейших действиях. За тайником установлено наблюдение. Без схемы никогда не догадались бы. Глущенков пока там не появлялся. Смотрим плотно за Золтиковым. Он действительно готовится уезжать: на работе краткосрочный отпуск за свой счет оформил. С погранцами и особистами договорились о совместных действиях. Генерал решил пока его не брать. Надеется использовать «окно» для последующих активных мероприятий с участием «Иуды».

При этом Николай вручил Эди копию тайнописного письма «Иуды» Моисеенко.

Засовывая его в карман, Эди как бы между прочим поинтересовался:

— Выходит, ты с генералом сегодня уже обменивался по нашим делам?

— Да, он вызывал. Генерал всегда так поступает, чтобы быть в курсе того, что происходит в его епархии.

— И правильно делает. Ты же его птенец, — пошутил Эди.

— Ты это серьезно?

— Серьезнее не бывает. Не станет же он ждать, когда командированным москвичам придет в голову доложиться.

— А Артем сердится, намекает, мол, чего впереди паровоза бежишь.

— Не обращай на это внимания, он не со зла. Просто ему кажется, что все остальные шпионоловы должны идти по его следу. В жизни такого не может быть, иначе позвонки срастутся и мы потеряем гибкость, а с ней и профпригодность.

Последние слова Эди произнес уже при входе в приемную.

— Что потеряем? — весело спросил Артем, по-кошачьи мягко шагнув к Эди.

— Гибкость и чувство юмора, — ответил Эди, подмигнув Николаю.

— Не потеряем, нам без этого никак нельзя, — утвердительно сказал Артем, бросив взгляд на дежурного офицера, который сидел за массивным столом из дуба, с интересом прислушиваясь к происходящему в приемной разговору.

Аленкинский, стоявший тут же у стола, видимо, хотел как-то отреагировать на фразу Артема, но, нервно поправив под мышкой толстую папку с документами, обратился к Эди:

— Вижу, майор, вам удалось восстановиться, если говорите о юморе. Это радует, ведь впереди много работы, и, соответственно, надо быть здоровым, иначе противник…

Но резкий трезвон телефонного аппарата и слова дежурного офицера: «Я слушаю вас, товарищ генерал. Да, все здесь», — прервали начавшийся было монолог следователя.

В следующее мгновение, возвращая трубку на аппарат, офицер произнес:

— Товарищи офицеры, генерал ждет вас.

Тарасов встретил чекистов, как и в прошлый раз, в центре кабинета. После приветствия пригласил всех за стол совещаний и без вступительного слова предложил Артему и Станиславу прокомментировать, согласно компетенции каждого, план дальнейших действий по объекту. Когда же они завершили свои доклады, тепло посмотрел на Эди и спросил:

— Вы согласны с тем, что предложили ваши товарищи?

— Да, товарищ генерал. Эти мероприятия вытекают из имеющихся у нас на сегодня данных, но они могут быть скорректированы или дополнены в зависимости от того, какую информацию получим в продолжение работы.

— Я послушал и посмотрел ваши беседы с «Иудой». Хорошая работа, но есть ли уверенность в том, что он до конца откровенен с вами? Не может ли обмануть, наконец, перехитрить? А-а?

— Мне сказать одним словом, что уверен в положительном исходе, или прокомментировать почему, товарищ генерал?

— Вам же прямой вопрос задали, а вы… — не удержался Аленкинский.

Тарасов вскинул на него удивленный взгляд и прервал хлесткой фразой:

— Не мешайте. Вы свое видение уже изложили. — Затем, сделав секундную паузу и переведя медленно взгляд на Эди, продолжил: — А ты, майор, продолжай. Хочу услышать подробное мнение по данной ситуации.

— Мне тоже не дают покоя эти вопросы, — произнес Эди, никак не отреагировав на выпад Аленкинского, — но, пытаясь найти на них ответ, пришел к заключению, что ему не резон играть с нами — на карту поставлены его жизнь и судьба дочери. Он очень любит дочь и ради нее готов на многое пойти, я почувствовал это в процессе общения с ним. Конечно, «Иуда» враг, сознательно ставший на путь предательства. Но осознающий, что его противостоянию советской власти пришел конец, и под давлением непреодолимых обстоятельств принявший решение работать против своих бывших хозяев. И кое-что уже сделал в этом направлении. Я имею в виду, прежде всего, раскрытие резидента Моисеенко, способов передачи сведений микропленкой, которая может быть использована для продвижения нашей дезинформации к противнику, и многое другое, что дает нам шанс для организации игры с натовскими разведчиками. Что же касается перехитрить… «Иуда», конечно, умный и подготовленный противник. Но в настоящее время растерян и подавлен из-за того, что чекисты обвели его вокруг пальца. Более того, он начал подозревать свои минские связи в сотрудничестве с КГБ, что несколько облегчает получение на них от него дополнительных данных. А чтобы максимально владеть вниманием «Иуды», я стараюсь играть на сильных и слабых сторонах его характера. Благодаря чему удается контролировать и держать его в нужном состоянии.

— Хорошо, согласен, — уважительно произнес Тарасов, кивая головой. — Вижу, что ты досконально изучил его. Особенно удачно закручено дело с поиском варианта передачи дезы. Теперь остается нашу заготовку перевести на пленку и привязать к письму Моисеенко. Хотя об этом в письме вроде сказано? — уточнил он, глядя на Эди.