Слабое утешение - Эдвин Хилл

– Водку, – бросила она бармену и тут же принялась остервенело строчить в телефоне.

– Вернулась, – заметил Сэм, подсаживаясь к ней. Первый раз он встретил ее две ночи назад, на том же месте.

Хлопнув водки, женщина обернулась к нему.

– И ты, – сказала она, знаком попросив бармена повторить. Сэм кивнул, когда она указала и на его стакан тоже.

– И все? – спросила женщина.

– Мне тоже водки, – попросил Сэм. – Встречаешься с кем-то сегодня?

– Тебе что за дело? – Она отсалютовала рюмкой. – За новых друзей, – произнесла она, выпила и наморщилась. Сэм высокомерно и уверенно выгнул бровь. Этот жест он репетировал перед зеркалом. Водка скользнула вниз по горлу.

– Аарон Гевирцман, – представился он, протягивая женщине руку.

– Фелиция Накадзава, – ответила женщина, хотя Сэм это уже знал.

Впервые он увидел Фелицию Накадзаву выходящей из дома Ричардсов два месяца назад. С тех пор он выяснил о ней все, что только сумел нарыть. Она жила в Саут-Энде, в «Ателье», причудливом доме с привратником. В Бостон перебралась пятнадцать лет назад, когда приехала поступать в Бостонский колледж. Окончила его со степенью бакалавра и там же подружилась с Вэнди, соседкой по комнате. С тех пор работает личным секретарем семьи Ричардс.

– Сегодня вечеринок нет? – спросила Фелиция. – Сезон же.

– Чья бы мычала.

– Вечеринки – мое все. – Фелиция потрясла телефоном, на который как раз пришло сообщение. Прочитав его, она быстро набрала ответ. – Я наготове. И сегодня, и всегда.

Отправив сообщение, она отложила телефон.

– Ты алковрач? – спросил Сэм.

– Если бы, – ответила Фелиция. – Скорее мастер на все руки. А ты? С виду прикольный! – Она еще раз оглядела Сэма с головы до пят. – Знаю я твоего брата. Ты как мой друг Рон: испорченный мальчик-гей, которому толерантный папаша платит за квартирку в Бэк-Бэй. У тебя вид, словно ты только с регаты.

– Если бы, – ответил Сэм, поднимая еще один шот.

– Боже, хотела бы я знать, каково это, вообще не париться из-за денег, – вслух подумала Фелиция, и тут у нее снова завибрировал телефон. – Хотя мне положено знать, я ведь каждый день смотрю на такую жизнь.

Насколько Сэм мог видеть, Фелиция и сама не больно-то парилась из-за денег. Но, полагал он, если речь заходит о семье Ричардс и их деньгах, все относительно.

– Все на свете отдала бы, чтобы в кои-то веки пожить без забот, – сказала Фелиция. – Сегодня первая суббота декабря, а я торчу тут. Расскажи что-нибудь. Например, обо мне.

– При параде, пьяная в доску, и тебе некуда пойти.

Фелиция ударила его в плечо.

– Хочешь увидеть меня пьяной? Закажи мне водку с мартини. «Грязный».

Сэм сделал знак бармену.

– Как тебе такое… – начал он. – Сегодня ты встречаешься с мужчиной, только это не совсем свидание, но и не совсем не свидание. Он старше тебя, лет за сорок, и, если не врет, разведен. Детей не хочет, намерения несерьезные. Кто знает, может, он отвезет тебя в отель, где угостит шампанским и клубникой в шоколаде. Или на юг Франции к себе на виллу… Шансов у него нет, ведь ты слишком умная и понимаешь, что ему лишь бы найти девочку на одну ночь, но ты спрашиваешь себя: а может, была не была?

Фелиция махом ополовинила бокал с мартини.

– Сам придумал?

– На две трети это «Секс в большом городе» и на треть «Рядовой Бенджамин».

– Ты гей. Даже близко не угадал, но зачет ставлю.

Сэм допил водку и, уходя, достал из бумажника стодолларовую купюру, полученную ранее от Вэнди. Фелиция накрыла его руку своей.

– Посиди со мной, – попросила она, подвигая назад ему деньги и выкладывая на стойку платиновую American Express. – Сегодня я угощаю. Мне все равно надо еще тут побыть.

– Зачем?

– Работа такая.

– Сидеть в баре и напиваться в одиночестве?

– Не совсем. Моя задача – чтобы все шло гладко, но болтать про это нельзя. Вторая часть работы – держать рот на замке. Я договор о неразглашении подписала.

– Ясно, – произнес Сэм, прикидывая, сколько еще Фелиции надо выпить, чтобы развязался язык.

Они проболтали час, и за это время Сэм развил легенду Аарона, стараясь говорить в общих чертах и вместе с тем так, чтобы подробности совпадали с деталями его собственной биографии. Аарону нравилась мода, бейсбол и ходить в качалку, как и самому Сэму. Правда, он болел за Yankees, но так было даже логичнее, и Фелиция, похоже, решила, что он из состоятельной семьи. Ну и ладно, может, в конечном итоге, это пригодится. Сама же Фелиция написала практически все посты в блоге Вэнди Ричардс – разглашать это, наверное, и запрещал договор, – а ее отец до сих пор надеется, что Фелиция первой из Накадзава полетит в космос.

– Это вряд ли, – сказала она. – Только если Пэрли Ричардс купит шаттл… – У нее зазвонил телефон. – Надо ответить.

Она принялась кого-то в чем-то заверять, и вскоре, повесив трубку, сделала бармену жест, чтобы он рассчитал ее.

– Прости, мне пора. Надо отвести Вэнди домой. – Она едва сдержалась, чтобы не закатить глаза. – Она думает, что кто-то преследовал ее по пути к Уигглзвортам на вечер украшения елки.

– Часто так за ней… следят?

– Недавно началось.

– Дело важное.

– Важное для нее, а значит, и для меня. Только так, иначе без работы останусь! – Фелиция накинула пальто. – Это за углом. – Она уже перешагнула порог, но обернулась и позвала: – Ты же со мной?

– По ходу дела, да, – ответил Сэм.

Собирая вещи, он незаметно сунул в карман рюмку, а снаружи сфотографировал дверь, у которой уже навалило сугроб.

– На память о сегодняшнем вечере! – пояснил он.

По пути к Бикон-Хилл Фелиция обеими руками держалась за Сэма. Снежинки усыпали ее длинные черные волосы. Вот они подошли к дому Уигглзвортов, и Фелиция отправила сообщение. Вскоре в окне гостиной появилась Вэнди, все в том же красном платье и с тем же конусом волос на голове. Чтобы обнять на прощание хозяев, ей пришлось наклониться.

– Какая высокая, – заметил Сэм.

– Шесть футов и четыре дюйма на каблуках! Только при ней об этом молчок, если хочешь понравиться. Ее это… оскорбляет. А тебе не стоит оскорблять Вэнди Ричардс, уж поверь. Зато она умная и много работает. Когда мы познакомились, я понятия не имела, кто она такая и что у нее до хрена денег, и ее семья всегда была щедра ко мне. Берут меня с собой в путешествия, платят за квартиру и приглашают ужинать.

– К себе?

– Куда же еще!

– А ее родители, они какие?

– Пэрли и Элайза? Ну, они… – Фелиция осеклась. – Я перебрала. Мы ведь друг друга едва знаем.