Практически невиновна - Наталия Левитина

– Кошмар. Смотри, какая маленькая у нас планета! Президент США отдает приказ бомбить Ирак, а русский мальчик Николаша Ефимов испытывает на себе последствия его решения. Из-за войны в Ираке дешевеет доллар, собранная тобой сумма тает, и вашу операцию могут отложить. Но мы, конечно, этого не допустим. Вот, держи! Пламенный привет от рекламодателей.

Маша придержала руль коленом и достала из сумки маленький сверток. Джип рванул на встречную полосу. Голубая «Волга» бешено засигналила, но, извернувшись, избежала столкновения с черной махиной.

– О боже! – прошептала Полина. И закричала: – Маша!! Операция не состоится не из-за войны в Ираке, а из-за того, что я погибну в автокатастрофе! Маша!!! Держи руль!

– Держу, держу! Все в порядке. Возьми деньги.

Кроме разработки программного обеспечения для различных фирм девушки стригли купоны с баннерной рекламы, публикуемой на их сайте. Сайт пользовался популярностью, так как его посетителям предлагались для скачивания различные полезные в хозяйстве программы.

– Ты мне платишь больше, чем я заслуживаю, – смутилась Полина.

– Глупости. Твоя доля.

– У тебя есть на кого тратить деньги.

– Нет, не напоминай мне о детях! – взмолилась Мария.

Дети не переставали радовать мамашу. В садике полыхала скарлатина, но близнецов судьба обделила: им почему-то не удалось обзавестись модным заболеванием. Поэтому Леша и Антоша всю ночь фломастером рисовали на себе красную сыпь. Не забыли и о младшем брате. Эдик тоже безумно похорошел. Утром Марию хватил удар.

– Я мечтаю услышать от тебя, что операция прошла успешно. Какой это будет праздник! Какое счастье!

Полина сникла. Она, несомненно, мечтала о том же. Мария сразу заметила, как изменилась в лице подруга.

– Не грусти. Я тебя развлеку. Представь: у меня климакс.

– Ты с ума сошла! – прыснула Полина.

– Однозначно. Наблюдается катастрофический сбой в цикле. Уже несколько месяцев я не покупаю тампоны. Меня бросает то в жар, то в холод. Я потею, как морская свинка. У меня взбесилось сердце: сто ударов в минуту – теперь обычный ритм. И я все время хочу есть!

– Да ты беременна! – закричала Полина.

– Ужас какой! Не шути так. Уж лучше климакс. С чего мне быть беременной? Я в разводе.

– Но ты же занимаешься сексом с Ильей?

– Ну и что? Мы пользуемся презервативами, и к тому же я пью контрацептивы. Как его? «Мерсилайн». Поэтому наш секс так же непродуктивен, как попытки Госдумы сократить расходы на собственное содержание.

– Но ведь все признаки налицо!

– Не смеши меня! Я два раза была беременной и прекрасно знаю, что это такое. Я бы сразу поняла.

– Говорю тебе, как человек, компетентный в медицинских вопросах. Ты беременна!

– Не может быть! А когда это вы, профессор, обзавелись медицинским образованием?

– За шесть лет моих мытарств. Спроси меня о пороках сердца. Врожденные, приобретенные. Синего и бледного типа. Со сбросом крови слева направо, со сбросом крови справа налево. Коарктация аорты, стеноз легочной артерии, тетрада Фалло, транспозиция аорты, предсердно-желудочковая коммуникация, аномальный дренаж легочных вен…

Мария завороженно вслушивалась в звучание медицинских терминов.

– Пока Николаша жил дома, к нам даже «скорая» не приезжала, – вздохнула Полина.

– Как?!

– Вот так. И вызывать бесполезно. Они знают, что по этому адресу – ребенок с пороком. Прямо, конечно, не отказывают. Но тянут до последнего. «Ну что вы звоните каждые пятнадцать минут, мамочка! Педиатрическая бригада на выезде. Ждите!» А медсестра мне сказала однажды: «Пока возимся тут с вашим сдыхликом, к нормальному ребенку не успеем. Ваш-то заморыш все равно умрет». Маша? Маша, ау! Ладно, давай выходи из комы.

Мария подавленно молчала. Она смотрела на дорогу, на черный изгиб шоссе в коридоре сосен. Она-то думала, что знает все о Полининых страданиях. Оказывается, ошибалась. Маша сравнивала себя с Полиной, и ей было бесконечно стыдно. Иногда, коротая ночи не у компьютера, как ей хотелось бы, а у постели раскаленного ангиной ребенка, она смела роптать на судьбу. Кто дал ей такое право? Она должна была каждый день благодарить Бога за подаренное счастье.

В Мюнхене Аполлинарию встречала фрау Келлер. Удивительно, но насколько одни люди черство относились к Полининой беде, настолько другие принимали ее близко к сердцу.

Они встретились с фрау Келлер впервые после трех месяцев электронной переписки, но обнялись, как родные люди. Анна отлично говорила по-русски. Сотрудница кардиоцентра сразу прониклась сочувствием к Николаше и взяла на себя функции организатора.

– Дайте на вас посмотреть, Полина! Да вы настоящая русская красавица! Привезли анализы, снимки? – тараторила фрау, схватив дорожную сумку Аполлинарии в одну руку и руку спутницы – в другую. – Идемте, Полина, идемте. Там мое авто. Как себя чувствует Николаша? У меня сюрприз! Руководство нашей клиники решило пойти вам и мне навстречу. Операция будет сделана Николаше за половину стоимости. Вы оплатите только материалы и использование оборудования. Реабилитационный период, палата – тоже за половину стоимости. Вы сами будете жить у меня. Мой дом в пятнадцати минутах езды от клиники. Таким образом… секундочку… – Анна достала из кармана лист бумаги со сложными математическими выкладками. – Таким образом, Полина, мы значительно сократили необходимую сумму. Как я рада! Полина! Что с вами? Почему вы плачете?!

Аполлинария рыдала, вытирая кулаком слезы. Носовой платок куда-то запропастился. Никогда в жизни она не позволяла себе так распускаться! В самые трудные минуты ее железный характер и гордость приказывали ей оставаться безразлично-спокойной.

– Полина! Вы что?

– Если бы вы знали, чего мне стоило собрать эти деньги!

Фрау Келлер посмотрела на зареванную гостью:

– Вы не зря их собирали. Они вам пригодятся. Операция – не окончание лечения, а только начало. Нет, разве плохо, что мы сумели сэкономить?

– Конечно хорошо. Спасибо вам огромное, – всхлипнула Аполлинария.

Если бы фрау Келлер знала! Каждая единица валюты на Полинином счете имела историю, достойную сценария мексиканского сериала. Каждый доллар или евро обладали стоимостью, несравнимой с их номиналом. За все Полина заплатила нервами, чувством униженности и бессилия в одном случае (когда ей кидали подачку) или чувством горячей благодарности в другом (когда ей отдавали последнее). И первое, и второе являлось одинаково сильным испытанием для психики.

«Я душу дьяволу продала за эти деньги», – подумала Аполлинария.