Менты не ангелы, но... - Данил Корецкий

— Много ты разбираешься в алкоголиках, — буркнул он, приоткрывая один глаз. — Выпил с друзьями, чего скандалить? Можно хоть с утра немного помолчать? Я тишины хочу…

— Ты бы хоть о семье подумал! Я пять лет в одних сапогах хожу, у Вовки зимнего пальто нет, а ты все деньги пропиваешь! Хоть бы подумал, какой пример сыну подаешь!

Лицо у Светланы было бледным и некрасивым, волосы растрепаны и халат какой-то неряшливый, выцветший. И обои выцвели, и пол совершенно облупился. Не квартира, а вытрезвитель!

— Посмотри, на кого ты похож! Ты постарел на двадцать лет!

— А ты на кого похожа? Хоть бы накрасилась для приличия…

Светлана резко повернулась и выскочила из комнаты, хлопнув хлипкой дверью, оклеенной моющейся пленкой «под дерево».

Как все-таки все в этой жизни мерзко устроено. Когда встречаешься с девушкой, она такая отзывчивая, добрая, милая… И что с ней вдруг происходит, когда она получает желанный штамп в паспорте? Будто злой волшебник махнул своей палочкой: ухоженная, покладистая невеста превращается в неряшливую, злую, как собака, жену!

Виктор вздохнул, опасливо открыл глаза, сжал ладонями виски, удерживая голову на месте. Нет, больше я так не могу. Надо что-то делать, я уже на пределе… Да что там на пределе, уже готов на крайности, в любой момент могу сорваться… А вот этого мне не надо. Все. Если я сейчас не промолчу, то сорвусь. Нет. Буду молчать, чего бы мне это ни стоило. Все: я молчу и держу себя в руках.

Рывком Виктор встал с постели и шатающейся походкой направился в ванную. Расшатанный пол скрипел под ногами. Зайдя, плотно закрыл за собой дверь и повернул кран, чтобы отгородиться шумом от жены, работы, от всей жизни, чтобы побыть наедине с самим собой хоть несколько минут. Вначале думал, что придется блевать, но умывшись холодной водой, почувствовал: отлегло — значит, обойдется. Надо бы выкупаться, но душ не работал, да и горячей воды не было. Лезть в холодную ванну не хотелось — от одной мысли бежали мурашки по коже и поджималась мошонка. Не в вытрезвителе же!

Старой дребезжащей бритвой он счистил с запавших щек густую щетину. Из мутного зеркала уныло смотрел незнакомый лохматый дядя. Морщины на лбу, мешки под глазами, опухшие веки, желтые, с красными прожилками белки и наркотически расширенные зрачки, глубокие носогубные складки… Ну, что тут можно поделать? Он вздохнул, плеснул в лицо одеколоном, причесался. Видок стал поприличней. Так постепенно и придет в норму…

Потом вышел из ванной и стал быстро собираться. Надел мятый костюм, пропахшую потом рубашку, скрученный в трубочку галстук. Одежда соответствовала самочувствию, надо бы заменить, да нет времени. Кряхтя и натужно орудуя блестящей ложкой, с трудом всунул ноги в туфли и чуть не вскрикнул — так зажало. Форменные — колодка здесь никудышняя, не на человечью ногу рассчитанная… Зато выдают бесплатно, а к мозолям в конце концов привыкаешь. Видно, сегодня ноги опухли… Странно, раньше такого никогда не было!

Из кухни тянуло отвратительным запахом. Какой-то жир подгорел!

— Завтракать будешь? — появилась в дверях жена. — Или тебе вчерашней закуси хватает?

Проявляя железную выдержку, Виктор рассматривал свою изрядно замызганную обувь. Надо бы пройтись щеткой, но наклоняться не хотелось: внутри все бродило, можно запросто блевануть прямо в коридоре. То-то тогда крику будет!

— Что ты молчишь? Жрать будешь или нет?

Ладно, придется идти в нечищеных шкарах. Хорошо хоть побрился…

— Не хочу. Не видишь, и так опаздываю.

Да еще и тошнит, какой тут завтрак! Но этого он предусмотрительно не сказал.

— Вчера надо было меньше пить, сегодня не опаздывал бы!

— Хватит уже одно и то же талдычить, — резко сказал он. — Неужели тебе еще не надоело? У меня и так уже настроения работать нет. Сейчас лягу и буду спать!

Виктор представил, как бы это было здорово. Но невозможно. Жаль!

Он отпер замок.

— Сегодня когда будешь? — спросила в спину Светлана, уже более миролюбивым тоном.

— Буду не сегодня, а завтра утром. Я дежурю, или ты забыла? Все, пока.

Виктор вышел в подъезд и, задержав дыхание, бросился вниз по лестнице. Сегодня обычные запахи лестничной клетки могли сыграть с ним злую шутку. Оказавшись на улице, стал жадно вдыхать чистый воздух, вентилируя легкие и успокаивая нервы.

На остановке пришлось довольно долго ждать автобуса. Еще недавно они выстраивались в очереди за людьми, но недавно мэрия оптимизировала работу общественного транспорта: сократила подвижной парк, разгрузила дороги и улучшила экологическую обстановку. Теперь в часы пик люди стояли в очередях, как в советские времена. Виктор сумел втиснуться в первый же автобус и, как ни удивительно, за двадцать минут доехал до Магистрального проспекта. Угроза опоздания растаяла: пройти квартальчик пешком — и он на месте. Только идти приходилось с трудом — ноги были зажаты в чугунные тиски. Надо пить меньше воды… А с похмелья всегда хочется…

Часы показывали восемь сорок. Теперь надо привести себя в порядок. В первом попавшемся на пути ларьке он взял две банки пива и жевательную резинку. Пиво сунул в портфель, резинку — в рот, чтобы отбить запах.

Фасад райотдела недавно красили, но он снова приобрел обшарпанный вид. В вестибюле, дожидаясь разбора, толклись мелкие хулиганы, отпущенные из вытрезвителя пьяницы, незначительные преступники и прочая шелупень — более опасные ожидали своей участи в камерах. Виктор протиснулся сквозь толпу правонарушителей: все были с помятыми лицами, красноглазые, в изжеванной одежде. Густо пахло потом, сивухой, притворным раскаянием и искренним желанием опохмелиться.

— Слышь, кореш, — схватил его за рукав небритый хмырь с синяком под глазом. — Угостишь пивком, как оформимся? Ни копья не осталось, а трубы горят! Ты не боись, завтра я тебе налью!

Виктор брезгливо выдернул руку.

— Какой я тебе «кореш»? Совсем мозги пропил!

Появилась неприятная мысль, что сам он мало отличается от этой публики, по крайней мере внешним видом. Но тут же успокоил себя: ведь, во-первых, он успел побриться, умыться и наодеколониться, во-вторых, жвачкой отбил вчерашний запах, а в третьих — если этот человеческий мусор ждет административных протоколов, то он — совсем другое дело…

— Ты что, Витек, с бодуна? — подмигнул помдеж Петухов. — Видно, хорошо погулял вчера!

— Ничего особенного, — мрачно буркнул он. Реплика сержанта озаботила: эдак и руководство прочтет все, что написано на его лице!

Получив пистолет и магазины, Виктор сунул их в портфель, к банкам пива, туда же высыпал пригоршню патронов. Затем медленно, чтобы не расплескать опасное содержимое организма, поднялся на второй этаж и, стараясь быть незаметным, проскользнул в кабинет начальника райотдела.

Самого Баринова и остальных руководителей еще не было, но заступающая на суточное дежурство следственно-оперативная группа собралась в полном составе: Кравчук от розыска, Гарманов от ОБЭП, Иващенко от экспертной группы… И дежурный Федосов был здесь, и почти все начальники служб… Кивая, пожимая руки и вымученно улыбаясь, чтобы показать, что он в прекрасной форме и внешний вид ничего не означает, Виктор пробрался в самый угол и с облегчением плюхнулся на стул. Теперь пересидеть инструктаж — и все будет нормально. Кажется, никто ничего не заметил. Правда, его шефа пока нет, хотя до девяти еще пять минут — придет. Но Петрицкий любит сидеть впереди, авось тоже не обратит внимание…