Boys - Ирина Шанина

В день, когда Светочке исполнилось восемь, Верка забыла о дне рождения дочери. Ближе к вечеру девочка пошла к магазину, чтобы посмотреть, в какой стадии опьянения находится мать. На удивление, продавщица была почти трезвой, она стояла, облокотившись на прилавок, и, всхлипывая, разговаривала с каким-то бородатым незнакомцем. Светочка осторожно проскользнула в дверь и выжидающе уставилась на мать. Наконец Верка ее заметила, всплеснула руками и истошно заголосила:

— Вот она, моя кровиночка!

Девочка испугалась — ни разу мать не называла ее кровиночкой. Незнакомец обернулся. У него оказалось приятное загорелое лицо, на котором выделялись очень светлые брови и ресницы, забавно контрастирующие со светло-голубыми глазами.

Хотя мужчина не был похож на прекрасного принца из фильма про девушку Ассоль, Светочкино сердечко вдруг застучало сильно-сильно. Неожиданно Верка кинулась к дочери, схватила ее за плечи и подтолкнула к незнакомцу:

— Познакомься, доченька, это твой папа.

Светочка вспомнила «легенду о погибшем геологе». Мама действительно говорила неправду: он не погиб. И он вернулся. Ни у кого в деревне больше нет отца, живущего в далекой Москве. Такого отца, с чудесными голубыми глазами, не похожего на здешних мужиков, беспробудно пьющих всю неделю. Наверное, он просто не мог раньше приехать за ней и за мамой. А вот теперь смог, теперь они все вместе поедут в Москву.

Ночью взволнованная Светочка долго не могла заснуть, ей ужасно хотелось подслушать, о чем разговаривают родители. Но они говорили так тихо, что ничего невозможно было разобрать. Незаметно для себя она уснула. Утром, впервые за много лет, она проснулась с удивительным ощущением праздника.

А днем они с папой шли по деревне, держась за руки. И все смотрели на них и, конечно же, завидовали. Не могли не завидовать. И по дороге они зашли в магазин, где работала мама, и отец купил Светочке целый килограмм конфет. А потом он ушел в свой лагерь, но вечером вернулся, принес тушенку, и мама сделала вкусный ужин. А потом он долго пел под гитару — «не обещайте деве юной любови вечной на земле». Мать плакала и наливала в граненые стаканчики густо-красный портвейн.

Светочкино счастье длилось ровно два месяца: в конце августа геологи уехали в райцентр, а потом в Москву. Перед отъездом отец пошел с ней на речку. Они шли по берегу Яйвы, бросали туда камушки, и отец говорил ей, что она должна хорошо учиться. Потому что если она будет хорошо учиться, то сможет поступить в институт в Москве. Светочка слушала и верила. Правда, оставалось неясно, что же будет с мамой, когда она, Светочка, уедет в Москву. Но спросить она побоялась — почему-то была уверена, что отец смутится и не ответит, а ей так не хотелось его огорчать.

Осенью выяснилось, что Верка опять беременна. В Москву улетело очередное письмо. Через две недели пришел ответ. Светочка подслушала, как мать читала письмо соседке — Антонине Петровне.

Отец писал, что очень рад, но в ближайшее время вряд ли сможет выбраться в Верхнюю Яйву. Но на следующее лето обязательно приедет в экспедицию. К тому времени Вера уже родит. И он очень хотел бы, если будет мальчик, чтобы его назвали Женей. Практически одновременно с письмом на Веркино имя пришел почтовый перевод. В письме отец пояснил, что будет по возможности присылать деньги на Светочку, а весной, когда родится второй ребенок, постарается присылать побольше.

В апреле у Светочки появилась младшая сестра, которую Верка, естественно, назвала Женей.

Летом отец опять приехал, привез Светочке красивое платье китайского производства — ярко-зеленое, с рюшечками и вышивкой.

И девочка окончательно уверовала в свою счастливую звезду. Теперь ее уже никто не дразнил безотцовщиной. Наоборот, все ей завидовали. Да, конечно, он не живет с ними постоянно. Но что лучше: когда у тебя отец такой же, как и у остальных, живет в Верхней Яйве, пьет самогон и, надравшись, горланит похабные песни — или же он живет в самой Москве, присылает деньги, а когда приезжает навестить их с мамой и сестренкой, привозит замечательные подарки. И петь он тоже умеет, под гитару. И песни у него все замечательные: «Милая моя, солнышко лесное…» Эту он обычно матери пел. А Светочке больше нравилась другая, про «надежды маленький оркестрик под управлением Любви».

Безоблачное Светочкино счастье длилось приблизительно до середины августа. Пока Верка не начала сначала потихоньку, а потом уже не таясь вновь прикладываться к бутылке.

Скандал разразился, когда отец, в очередной раз придя из лагеря в деревню, обнаружил в стельку пьяную Верку, кричащую от голода маленькую Женечку и совершенно растерянную и напуганную Свету, которая пыталась накормить сестренку коровьим молоком. С Верки в данный момент были взятки гладки, она дрыхла на кровати, не сняв верхнюю одежду. Из уголка рта у нее текли слюни, а кофточка на груди потемнела от прибывшего и сочащегося молока. В комнате стоял густой спертый запах перегара. Отец в сердцах отругал Свету, что не догадалась открыть окно и малышка вынуждена дышать этим ужасным воздухом.

Утром, когда Верка пришла в себя, отец грубо высказал, что он думает о такой безответственности. Светочка, зажмурившись, лежала на печи и впервые в жизни молилась Богу, чтобы отец не ушел, чтобы остался.

Мать же повела себя на удивление нахально. Вместо того чтобы признать свою неправоту, она достала какое-то письмо, ткнула его в нос отцу и заявила, что теперь «все про него знает», что у нее «открылись глаза» и что «она была последней дурой, когда родила ему двоих детей». Светочка ждала, что отец сейчас все объяснит и они с матерью помирятся. Но он почему-то промолчал, а потом неловко извинился и ушел.

Через две недели геологи уехали. Перед отъездом он зашел попрощаться со Светочкой, выбрав момент, когда Верки не было дома.

— Ты прости меня, дочка, — он погладил ее по голове. — Когда подрастешь, ты поймешь меня. А пока просто не держи зла.

Светочка кивала, изо всех сил стараясь не расплакаться. А потом долго ждала писем. Писем не было, лишь под Новый год ей пришла открытка, на которой мальчик в смешной голубой шапочке держал под уздцы прекрасного оленя. Внизу открытки было написано затейливыми буквами «З новім роком!».

Летом он не приехал, хотя в апреле пришла открытка ко дню рождения Женьки — ей исполнился год.

Через два года никто в деревне уже не верил, что «Веркин хахаль», заделавший ей двоих детей, когда-нибудь вернется в Верхнюю Яйву.

Верка стала пить почти каждый день, а напившись, искала утешения в объятиях мужчин. Почти через день Светочке с сестрой приходилось ночевать на сеновале, потому что к матери толпой ходили кавалеры.

Когда Светочке исполнилось двенадцать, а Жене четыре, Верка опять забеременела. Выяснить, кто на этот раз был отцом, не представлялось никакой возможности — за истекший период в ее кровати побывало почти полдеревни.

Брат Петька родился зимой, в феврале, немного раньше положенного срока. Мальчик был слабенький, врачи даже сомневались, выживет ли.